Нерешительно, она провела по его груди ладонью и положила вторую руку, заглянула ему в лицо: он не смотрел на нее. Осмелев, в восхищении, она провела кончиками пальцев по шее, поднимаясь вверх к его лицу. Он чуть откинул голову, давая ей возможность изучить его. Капля пота медленно катилась с ключицы в ложбинку на накачанной груди. Во рту все пересохло. Это мука — касаться его, это счастье — касаться его. Хотелось прижаться губами к этой коже, целовать демона в мужском обличье и поклоняться ему, словно божеству.
Золотой свет разливался между ними теплой и искристой волной. Настя скользнула рукой с груди на его живот. Он дышал, ожидая ее прикосновений. Она обвела пальцем каждую мышцу до границы брюк. Ее пальцы задержались на поясе, сердце колотилось быстро, словно от нетерпения хотело выскочить из груди. Она прижалась лбом к его горячей груди, не сводя глаз со своей руки. Собрала все свои силы, всю силу воли, что оставалась в ней. И отступила.
Он вернулся к груше. Только когда Настя услышала снова ритмичные удары за спиной, она смогла двигаться. Выскочив за дверь спортзала, девушка прижалась разгоряченной спиной к холодной стене и медленно сползла на пол. Руки еще хранили его запах и тепло, и она зарылась лицом в свои ладони. Он снял с нее напряжение, лишнюю энергию, которую она не знала, куда девать.
Но прикосновение к нему глубоко ее потрясло. Еще никогда не было между ними такого близкого контакта. И в этот раз, он не собирался играть с ней в соблазнение. Она была нужна ему, а он ей. Она уверена, что и ему стало легче дышать после их обмена. Крики гнева в спортзале стихли, удары слышались все реже. Девичье воображение снова и снова повторяло картинки с его прекрасным телом. Как отвлечься от мыслей, которые похожи на шалости призрака Папы Александра?
Она усмехнулась и покачала головой. Разве перед демоном можно устоять? Если бы он ее захотел соблазнить, давно бы уступила. Если она не уступила, в том не ее заслуга. А его. Это он лишь играет с ней в соблазн, не доводя игру до конца. Ему можно доверять. Он никогда не прельстится простой девчонкой.
Она вышла на улицу, глубоко вдохнула воздух и побежала. Не думала, что спустится до моря, но бег казался идеальным способом скинуть напряжение. Удивилась, когда море блеснуло в конце улицы. Плюхнувшись на песок, тяжело дыша, она сняла кроссовки, зарыла ступни в песок, потом прошлась по кромке воды, черпая покой в шуме волн. Расплакалась от смеси счастья и горечи, окончательно решив, что двинулась умом.
— Самаэль… — губы сами сформировали его имя. В нём было все. Он бесконечен. — Самаэль, — шептала она волнам и смеялась. Те то отбегали с шипением, то возвращались, словно любопытствуя.
— Самаэль…
Слаще мёда твоё имя, демон. Слаще жизни.
И подставив лицо лучам солнца, она улыбнулась.
Когда она вернулась в агентство, печаль снова тяжелой шалью легла на плечи. Боль потери звучала здесь натянутой струной. Лика, с заплаканными глазами, готовила успокаивающий чай для Риты. Дверь в комнату, где скончался Ильвир, была закрыта, оттуда только раздавался иногда перекатами тихий голос Локи, слышались всхлипы осиротевшей рыжей ведьмы.
Граф Виттури и Цезарь закрылись в кабинете, Диего с Сержем и Итсаску искали что-то в компьютерах.
Габриэль сидел растерянно в приемной. Бедный парень, совсем не представляет, что тут творится. Настя налила чаю в кружку, достала из пакета, который принесла, круассан и протянула ему. Тот благодарно кивнул брито-зеленой головой.
— Жаль, что ваш низкорослый друг не стал призраком, — вздохнул голос у нее за спиной.
— Хоть какая-то компания была бы.
— И как Вам удается сохранять спокойствие, Ваше святейшество? Посреди всего этого кошмара… — она еле сдерживалась, чтобы снова не разрыдаться.
— Самое страшное со мной уже случилось: я умер, — мягко сказал призрак Родриго Борджия. Его обычно такие веселые, задорные глаза с сочувствием смотрели на девушку.
— Вы можете присесть, Ваше святейшество, — пригласила его Настя.
Папа Римский радостно сел рядом.
— Знаешь, дочь моя, чем больше я нахожусь в компании твоих странных друзей, тем больше мне интересно, что тут у вас происходит?
Настя вздохнула.
— Думаю, ты, Габриэль, тоже задаешь себе вопрос, кто мы, как и призрак.
— Я вообще задавал себе вопрос, не двинулась ли ты часом умом. Не знал, что призраки существуют.
— Про ангелов, знаешь ли, тоже многие сомневаются, — вставил свои пять копеек Папа Римский, позабыв о том, что парень его не слышит.
Настя потерла виски. Еще немного и ее сознание не выдержит. Папа Римский был для нее так же реален, как и татуированный ангел, но, в то же время, оба они были за гранью понятия о реальности.
Она начала свой рассказ. Единственное, о чем не упомянула, так это о том, как жаждали ее крови призраки, на случай, если Папа Римский тоже озарится похожей идеей.
— Мы пытаемся отыскать артефакты, которые содержат в себе силу Ноктурны. На данный момент, самый основной — это картина.
