— Да, — он кивнул, — и не важно, это природный или искусственный дизайн. А если ты спросишь, как быть, если дизайны партнеров отличаются, то…
— …Не спрошу, — снова перебила она, — брось мне, пожалуйста, половинку курицы.
— Осторожно, она местами горячая, — сказал Эрик, воткнул вилку в одну из половинок, шипящих на сковородке, и переложил в миску на столе. Затем он перевернул другую половинку, чтобы равномерно прожарить. Ханка, тем временем, вцепилась зубами в полусырой кусок, и ее челюсти начали перемалывать мясо вместе с костями. Что-то в модифицированном организме предпочитало такое питание. Возможно, таковы были кулинарные вкусы палеозойской амфибии, фрагменты генома которой восстановлены электронной томографией каменноугольных слоев и применены в эксперименте EYU, вовлекшем Ханку как платного волонтера 4 года назад…
…Сейчас Ханка как-то угадала его мысли и, оторвавшись от еды, спросила:
— Ты думаешь о деталях моего дизайна возрастом треть миллиарда лет?
— Да, я думаю о том, как гармонично они дополнили твое очарование.
— Хитрюга! — упрекнула она.
— Не соревнуюсь я с творцами од… — продекламировал он.
— А не стыдно использовать сонет Шекспира, как отговорку? – поинтересовалась она.
— Стыдно, а что делать, если я не поэт?
— Откуда ты знаешь? Вдруг у тебя дар как у Артюра Рембо?
— Так, а почему именно как у Артюра Рембо?
— Просто, я больше никого не помню из поэтов Франции, — тут Ханка энергично почесала затылок обеими руками, и продекламировала: …Я, весь в блуждающих огнях, летел как пуля, В сопровождении тьмы морских коньков, В то время как стекал под палицей июля Ультрамарин небес в воронки облаков…
— Пьяный корабль, — сказал Эрик.
— Пьяный корабль, — подтвердила она, и снова вгрызлась в полусырую курицу…
…Они еще долго пили вино, читали друг другу стихи по памяти, и просто дурачились, поэтому завалились спать почти перед рассветом, предполагая проспать примерно до полудня. Но у судьбы оказались иные планы, и звонок на телефон Эрика разбудил их гораздо раньше. Журналист открыл глаза, цапнул гаджет, и ткнул значок «ответить».
— Салют! Это Лола Ву! – послышался вдохновенное приветствие.
— Лола Ву? – сонно удивился он.
— Да! А это Эрик Лафит, верно?
— Верно, и что?..
— Как — что!? Просто не передать словами, как я благодарна тебе и Ханке за волшебное спасение моей драгоценной шкурки! Без вас я бы уже кормила рыб там, на дне!
— Эрик, что за херня? – сонно пробурчала Ханка.
— Та девчонка – скуба-дайвер из Голубой дыры. Я включу громкую связь, - сказал он, и перебросил значок режима на телефоне.
— Я что, не вовремя? — осторожно предположила Лола.
Ханка резко выдохнула и напрямик сказала:
— Мы вообще-то спали.
— Блин, я не подумала… А, знаете, медицина говорит, что завтра мне уже можно будет заниматься ненапряженными видами спорта, включая выпивку.
— Надеюсь, исключая акваланг? – спросил Эрик.
— Ох, разумеется! Медик не советует даже просто так нырять глубже двух метров.
— Медик офигенно прав! – вынесла вердикт Ханка, — Когда мы вытащили тебя, вид был херовый. О деталях можешь спросить того дядьку-инструктора, Мустафу.
— Кстати, Лола, — задумчиво произнес Эрик, — откуда у тебя номер моего телефона?
— Элементарно! — воскликнула она, — В холдинге «Евро-Твин» есть общая база внешних партнеров, и ты там получатель роялти за право на экранизацию твоей книги.
— Гм… Вроде, я подписывал соглашение со студией «Астрариум».
— Да, но «Астрариум» принадлежит холдингу «Евро-Твин», как и журнал «Геоскоп», в котором я работаю… Ребята, а что вы делаете завтра в полдень?
— Мы пока не думали об этом, — ответила Ханка, — а что, есть предложения?
— Да. Пикник в Фишбол-алейша. Это понтонное кафе в километре севернее причала, на который вы сгрузили меня ночью.
— Фишбол – в смысле, там подают рыбные фрикадельки? – предположил Эрик.
— Нет. Фишбол – в смысле, прямо с этого понтона можно нырять, и на малой глубине растут такие круглые коралловые грибы размером со слона. Еще там рыбки, актинии, и осьминоги. Хорошая местная кухня, правда, без выпивки, зато с авторским кофе.
…
Кафе Фишбол-алейша, устроенное на плавучем дебаркадере, имело открытый дизайн, в смысле: представляло собой навес на опорах, и более капитальную кровлю над кухней (типично для нишевых курортов Египта). Фирменных фишек было две: фридайв-сайт с коралловыми формациями на пустячной глубине и авторский кофе с пряностями. Тут предлагались такие феерические рецепты, что психологически почти невозможно было удержаться от их тестирования. Фридайвинг и сильно-пряный кофе изрядно возбуждал аппетит, что было на руку хозяину кафе – даже самые простые блюда шли на ура.
