— Действительно нельзя, — подтвердил Вальтер, — если эти руины утонули в эпоху перед последним оледенением, то сушка и атмосферный кислород превратят их в пыль.
— А-а… если я верно помню ту историю про храм Атлантиды, то последнее оледенение случилось примерно 13 тысяч лет назад, за сто веков до Древнеегипетских пирамид.
— Примерно да… Благодарю за оперативность.
Последняя фраза была адресована официанту, принесшему кофе. Между тем, Кристина продолжила рассматривать фотографии на планшетнике. Ничего особенного, вроде бы. Внимание привлекли лишь несколько фигурок или статуэток, грубовато вырезанных из полупрозрачных самоцветных камней, и два больших бурых кривоватых блина.
— А это что? Подгоревшая инопланетная пицца? – спросила она, ткнув пальцем в фото.
— У тебя сверкающая интуиция! — объявил генерал, — Если экспресс анализ верен, то это железные полуфабрикаты, полученные из руды на много тысяч лет раньше, чем ранее, известные, и по иной технологии, чем в начале железного века.
— По инопланетной технологии, что ли? – недоверчиво спросила Кристина.
— Тут достигнута граница моей компетенции, — признался он, — и если ты хочешь узнать больше, то придется идти в гости на корыто Хлои и ее бойфрендов.
— Они, наверное, еще спят, — возразила она, — к тому же, с чего ты взял, что они знают?
— Они проснулись, и уже болтают об этом на своем блоге, — сообщил генерал.
— Ладно, — Кристина кивнула, — прогуляемся до Глючной пристани.
…
Штеллены не случайно выбрали этот отель. Дело не в том, что бывший особняк был в нескольких шагах от морского пляжа Вариа, а в том, что он располагался точно между комплексом Эгейского Университета и пристанью, где студенты-аргонавты (или почти аргонавты) парковали свои обитаемые лодки. 700 метров налево — местный храм науки, столько же направо - плавучее студенческое стойбище. Эпитет «глючная» приклеился именно, когда это сооружение из бетонных волнорезов и причальных стенок оказалось освоено арго-юниорами. Их разнообразные лодки создавали чудовищный анахронизм, смешавший паровые шлюпки Викторианской эпохи, торпедные катера мировых войн, романтичные парусники эры Благоденствия, и мелких морских монстров, рожденных глобальными волнами гибридного терроризма и политизированной контрабанды.
«Нйарлатотеп» (аргомаран Хлои и ее бойфрендов) не выглядел на этой фиесте чем-то особенным. Яхтенный дизайнер, приглядевшись, определил бы, что проект основан на схеме полимарана «спрут Ряйккенена» 1980-х, и размеры те же: 10x7 метров. К основе добавилась лишь 2-ярусная пирамидообразная надстройка. А обычному наблюдателю «Нйарлатотеп» казался сюрреалистическим призраком на поверхности моря…
…Кристина остановилась в сотне метров от Дикой пристани, оттуда примерно минуту созерцала дочкин аргомаран, и затем произнесла:
— Я давно хочу глянуть, что у них на борту. Но эти хитрюги всегда сбивали меня с пути реализации этой идеи. Теперь мне волнительно: вдруг там ужас-ужас? Ты там бывал?
— Да. Там не ужас-ужас, а просто ужас. Видимо, ребята не хотели огорчать тебя этим. В смысле, ты ведь старалась воспитывать у Хлои привычку к порядку.
— Гм… Вообще-то больше ты старался. Но в ее детстве ты так загонялся на службе, что результат твоих воспитательных инициатив позитивно влиял лишь на ее эрудицию. Ты рассказывал увлекательные истории о пользе порядка. Хлоя запоминала истории, но ее комната оставалась бедламом. А я была слишком погружена в домашнее хозяйство. Ты будешь смеяться, но мне тогда казалось, что главным в жизни жены и матери является ежедневное наведение чистоты в доме, массовая стирка и тщательная возня на кухне.
Генерал улыбнулся и крепко обнял бывшую жену за талию.
— По-моему, с тех пор мы оба очень изменились.
— Да, — она тоже улыбнулась, — и оба в лучшую сторону, если я что-то в этом понимаю. Скажи-ка, Вальтер, а куда ты сейчас начал смотреть?
— На сторожевик береговой охраны. Видишь кучку парней на хвостовой площадке?
— Да, вижу. По-моему, они безобидно дурачатся.
— Верно. Приглядись к парню, что не в униформе, а в свободном спортивном костюме.
— А! Тот, что жонглирует тремя волейбольными мячиками! Похоже, это Нигиг.
— Верно, солнышко. Только у него не волейбольные мячики, а шары для боулинга.
— О, черт! – изумилась Кристина, — Это невозможно, они слишком тяжелые!
— Да, кажется, что слишком. Вероятно, мы наблюдаем заключительную фазу пари.
— О, черт! – снова сказала она, — Давай подождем и досмотрим.
— Давай, — согласился генерал.
…Ждать пришлось менее пяти минут. Один из шаров упал на палубу (и его грохот по листовому металлу палубы донесся даже до причала). Парни на хвостовой площадке погалдели немного, похлопали друг друга по спинам, после чего Нигиг покинул борт, унося на плече фанерную коробку, кажется довольно тяжелую.
— Нигиг! — окликнула Кристина, когда он уже шел по причалу к «Нйарлатотепу»
— О! Салют, фрау Штеллен! Мое почтение, генерал!
— Нигиг, давай уже привыкни, что мы просто Кристина и просто Вальтер.
