— Ничего себе… До сих пор индустриальные революции были с номерами, а эта, якобы, последняя. Не очень верится. Слишком монументально звучит.
— А оно взаправду монументально, — пояснил Нигиг, — после перехода на циклическую робототехнику, ничего нового в экономическом смысле уже не может произойти.
— Подожди, Нигиг, что такое циклическая робототехника?
— Ну, это когда у роботов — внутренний цикл воспроизводства. Если раньше люди делали роботов, чтобы роботы делали товары, то при LIR роботы делают и товары, и роботов.
— И тогда люди не нужны вообще? – отреагировал генерал.
— Тогда люди не нужны в качестве тягловой скотины, — спокойно уточнил метаморф.
Генерал задумался, как реагировать на это уточнение с леворадикальным уклоном, но в начавшуюся дискуссию об экономических революциях вмешалась Кристина.
— Мы, вообще-то хотели узнать подробности об антикитерских железных блинах.
— А-а… — Нигиг понимающе покивал, — …Это лучше Олли изложит. Пока мы тут пьем и закусываем, они с Хлоей наплещутся за бортом, вернутся и…
— …Стоп! – перебила Кристина, — откуда ты знаешь, что они сейчас за бортом?
— С камер внешнего обзора, — тут он коснулся пальцем планшетника, который лежал на столе, до этого момента не привлекая внимания гостей. Обычный планшетник.
— Так, это ясно. А ребята знают, что мы тут?
— Они узнают, когда вернутся в кают-компанию и глянут на монитор. Я направил туда видеопоток отсюда, когда они появились в поле внешнего обзора. Раньше это было бы несообразно, несвоевременно и нетактично, как мне кажется.
— Да, наверное, — с некоторой неуверенностью, согласилась Кристина.
— Сюрприз не получится, — констатировал генерал.
…
Через полчаса маленькая семейная мечта Кристины осуществилась: она попала в кают-компанию «Нйарлатотеп»… Фантазия так долго рисовала картины ужасного бардака в жилом пространстве дочки и двух бойфрендов, что увидев там лишь обычный бардак, свойственный студенческому коливингу, она ощутила будто некоторое разочарование. Наблюдая за ее мимикой, Хлоя ласково произнесла провоцирующую фразу:
— Мама, не стесняйся, критикуй, тебе же хочется, я вижу!
— Да, мне хочется сказать: тут ни то ни се. Слишком засрано для жилья и недостаточно засрано для выращивания шампиньонов.
— Вот, вы слышали?! – обратилась довольная Хлоя к своим бойфрендам, которые почти синхронно пожали плечами, а Олли сообщил:
— Мы подумаем про шампиньоны. Или лучше какие-нибудь галлюциногенные грибы?
— Шампиньоны есть в любой овощной лавке, так что я за или, — отозвался Нигиг.
— Лучше доделаем рободжека, — сказала Хлоя, — а то с весны лежит полусобранный.
— А почему не купить? – спросил генерал, — Вроде бы роботы-уборщики подешевели.
— Подешевели, — подтвердила Хлоя, — только мы хотим, что хотим, а не что в каталоге.
— А что вы хотите?
— Мы хотим рободжека, а не просто самоходный пылесос с интеллектом амебы.
— Рободжек это вроде кибернетической домработницы? – предположила Кристина.
— Нет, не настолько круто. Если по функциям, то примерно восьмушка домработницы. Рободжек будет похож на прототипы ксвергов – астероидных рудокопов, которых вы смотрели позавчера в кибер-лаборатории кампуса.
Тут пришла очередь генерала прервать дискуссию.
— Мы, вообще-то хотели узнать подробности об антикитерских железных блинах.
— Олли, твой выход на сцену, — отреагировала Хлоя.
— Надо бы сначала пополнить ресурс калорий, — намекнул он.
— ОК, — она улыбнулась, — ты начинай, а я по-быстрому соображу что-нибудь пожрать. Давайте все рассаживайтесь за столом, жратва будет подаваться по мере готовности.
— …И желательно лицом к презентации, — добавил Олли, взял с полки световую указку-контроллер, и включил плоский настенный монитор, чтобы показывать слайды.
У него был особенный талант рассказчика, помогающий экспромтом находить простые аналогии довольно-таки сложным вещам, необходимым в излагаемой теме. Кристина и Вальтер никогда не занимались металлургией, а их знания по химии были примерно на уровне средней школы. Олли учел это, объясняя схему древнейшей печи для выплавки железа. В такой печи укладывались слои древесного угля, и слои угля перемешанного с железной рудой. Получалась этакая лазанья, которую поджигали снизу, и воздух в печь поддували тоже снизу. В слоях происходило неполное сгорание угля, и оксиды железа реагировали с раскаленным угарным газом, отдавая ему кислород. Оставалось железо, которое, будучи намного тяжелее угля и шлака (остающегося от руды), сползало вниз, в лунку у основания печи. Такая печь не дотягивала до точки плавления железа, поэтому металл получался в виде характерной губки, которую далее обрабатывали путем ковки.
