Не слушая увещевания друзей, Далия решительно направилась к дому. Им ничего не оставалось, как последовать за ней. Они прошли мимо стражника, не посмевшего остановить знатных господ, и поднялись на второй этаж, откуда доносились голоса. Возле лестницы, опершись на парапет, сидел привратник, в глазах которого застыло безмерное удивление. Дальше по коридору лицом вниз лежала служанка, а напротив открытой двери находилось тело Жана Нелу, в груди которого торчал кинжал. Рядом валялась окровавленная шпага и арбалет. В комнате над телами Ивы и Виотти стояли городской прево и помощник Сиверры. Оба они с изумлением воззрились на пришедших.
Пол был весь залит кровью, и Далия с трудом нашла более или менее сухое место у стены, и прислонившись к ней, стала рассматривать убитых, предоставив Амато и Кане объясняться с представителями закона. Оба они были полуодеты, на художнике были штаны и рубашка, на Иве домашнее платье. Вероятно, шум предупредил их о приезде Нелу, и они попытались бежать, но не успели. В нескольких шагах от Виотти лежала шпага, рядом, уже пропитанный кровью, валялся его камзол. Любовники лежали совсем рядом, глядя друг на друга и держась за руки. В груди Виотти торчала арбалетная стрела, по всей видимости, Нелу не стал полагаться на свое искусство фехтования.
– Откуда, дьявол меня забери, здесь взялся арбалет? – пробормотал Амато. – в Ванту у него не было никакого арбалета.
– Он мог купить его у кого-то из стражников у ворот, – снисходительно ответил прево. – Или скорее всего, просто взял здесь, в доме. – он продолжил тоном светской беседы: – Он пустил в ход весь арсенал: парень застрелен из арбалета, жена и привратник проткнуты шпагой, а у служанки перерезано горло кинжалом.
Они втроем в изумлении уставились друг на друга. Вероятно, Нелу действительно, сошел с ума, если стал способен на такое.
Слегка пошатываясь, она пошла обратно. Возле тела служанки она на секунду остановилась, обратив внимание на валявшуюся масляную лампу. Гобелен на стене был обожжен.
– Нам нужно вернуться обратно. Король будет недоволен вашим отсутствием, да и нам лучше постараться скрыть свое присутствие здесь, – проговорил Кане, когда они вышли из дома, – если поторопимся, мы вполне можем успеть к службе.
Далия кивнула с безразличным видом. Она, действительно, была сейчас не в том положении, чтобы позволить себе вызвать неудовольствие короля, если, конечно, такое положение вообще существовало. Дав лошадям немного отдохнуть, они поскакали обратно в замок.
В восемь часов утра Далия в траурном фиолетовом платье в составе торжественной процессии входила в храм. Голова ее словно была налита свинцом, а каждый шаг отдавался болью в теле после трехчасовой бешеной скачки, но она ничего не замечала, глядя перед собой отсутствующим взглядом. При виде ее лица придворные удивленно перешептывались, никто не ожидал, что танна Эртега будет так скорбеть по женщине, которую без преувеличения можно было назвать ее злейшим врагом при дворе.
В какой-то момент Далия оторвалась от картины мертвых влюбленных, стоявшей у нее перед глазами, и подумала, что, если бы она пошла до конца и разлучила Иву с художником, они, возможно, были бы живы. Вероятно, она могла бы предотвратить трагедию, если бы уговорила Иву поехать со всеми в Ванту. Она мысленно приказала себе прекратить. Во всех этих измышлениях не было никакого смысла. Служба кончилась, и все отправились обедать.
Обед был прерван донесением о прибытии срочного курьера. Король встал из-за стола и уже больше не вернулся. Через некоторое время командор Рохас сообщил, что его величество вызвали в столицу срочные государственные дела, так что на обратном пути подданные будут лишены его общества. Вскоре во дворе раздался стук копыт и шум колес, и бросившиеся к окнам подданые смогли лицезреть покидавшую замок королевскую карету в сопровождении личной гвардии, возглавляемой Рохасом. Самые дисциплинированные последовали за королем, остальные организовали очередные посиделки. Далия попросила у принцессы разрешения оставить ее и отправилась спать.
На следующий день, едва карета, в которой она вместе с самыми недисциплинированными дамами возвращалась в Торен, пересекла дворцовые ворота, как дожидавшийся ее лакей сообщил, что его величество желает ее видеть немедленно. Под смешки и многозначительные и отчасти завистливые взгляды дам она поплелась за лакеем, не ожидая от этой встречи ничего хорошего. Естественно, королю доложили о ее присутствии в доме Нелу. Ей пришлось признаться, что она знала о связи Ивы и художника. Эрнотон молча слушал ее, на его холодном бесстрастном лице не дрогнул ни один мускул. Когда она закончила, он, по-прежнему не произнеся ни слова, кивком отпустил ее.
Через два дня весь двор собрался в храме Марсалы, где должно было состояться отпевание погибших. Далия приложила немало усилий, добиваясь, чтобы их похоронили вместе: понадобилось убедить принцессу Мелину и нескольких фрейлин королевы, чтобы они отправились к ее величеству, и убедили ее попросить об этом короля.
