У принца были связаны руки, прекрасные пепельные волосы взлохмачены, одежда разорвана, рукав его изысканного камзола из ялаванского атласа был оторван подчистую, на второй руке была наложена повязка прямо поверх одежды. Король отпустил всех гвардейцев, кроме Шевеля, который занял место возле двери.
– Итак, дорогой кузен, дражайшая супруга, я собрал вас здесь, чтобы сообщить пренеприятное известие: для вас все кончено, – объявил король, снова усаживаясь за стол. Принц, которому сесть никто не предложил, продолжал стоять, с мрачной злобой оглядывая всех присутствующих. Его ледяные голубые глаза потемнели и сузились.
– Прикажите развязать мне руки, – потребовал он. – я все еще принц королевской крови. Вы же не думаете, что я кинусь на вас с кулаками, словно какой-нибудь лавочник.
Король коротко кивнул Шевелю, и тот нехотя выполнил приказ.
– На вашем месте я не спешил бы праздновать победу, – высокомерно заявил принц, потирая запястья. – Со дня на день под стенами Морени окажется армия рейхарских наемников, и сил вашей гвардии и городской стражи недостаточно, чтобы защитить от них город. С ними могу договориться только я, если, конечно, захочу этого. Так что я советую обходиться со мной полюбезнее, тем более что у них в руках ваш сын.
Король не проявил ни малейшего признака беспокойства.
– Вы плохо осведомлены, Арно на свободе и скоро будет в городе. Что касается наемников, то в войнах, которые ведутся с их помощью, побеждает тот, кто больше платит. Вам следовало это знать, – небрежно обронил он. – Ваша армия теперь моя армия.
– У вас нет средств, чтобы рассчитаться с ними, – произнес Фейне внезапно севшим голосом, – казна почти пуста.
– Да, благодаря вашей бурной деятельности пока нет, но скоро будут. У вас их, кстати, тоже нет, и они это знают, – объявил король. – тем более, что, когда вернутся основные силы армии, рейхары станут куда сговорчивее.
– Армия будет занята защитой границы от лигорийских войск, – торжествующе заявил принц. – И вскоре перейдет на мою сторону.
– Все командиры армии, участвующие в заговоре, арестованы, – отрезал Эрнотон, – а королева Лигории спешно отводит свои войска от границы. И денег на наемников она вам тоже не даст. – Глядя на растерянное лицо Фейне, он пояснил: – у меня нашлись аргументы, которые смогли убедить ее. Они напрямую касаются торгового союза Лигории и Сафалы, который может оказаться под угрозой. Предупреждая ваши замечания относительно примаса Лафентия, который, действительно, способен серьезно испортить нам жизнь, скажу, что он болен, и жить ему осталось недолго. Его преемник будет рад примириться с нами, а эти несколько месяцев мы как-нибудь переживем.
Фейне закрыл глаза, очевидно, более не в силах выносить действительность, в которой оказалось возможно полное крушение всех его планов.
– И в самом деле, сказать тут больше нечего, – пробормотал король. – Хотя могли бы и извиниться, если не передо мной, то хотя бы перед танной Эртега за причиненные ей страдания. Танна, – торжественным тоном обратился он к Далии, вставая, – не могу передать, как я восхищен вашим мужеством, верностью и стойкостью. Во всей этой истории вы проявили себя самым достойным образом, не каждый мужчина смог бы сохранять хладнокровие в подобной ситуации. После окончания моего траура стране будет нужна новая королева, и, честно говоря, я не нахожу, кто мог бы быть достойнее…
– Вы не посмеете, – злобно прошипела Сорина, умудрившись побледнеть еще сильнее, хотя и так была бела как полотно. – Я не причастна ко всему этому, это клевета и наветы, я дочь короля Мирита, мать принца, против вас пойдут войной все Южные Земли, вы не посмеете…
– На вашем месте я не был бы так уверен в этом, дорогая супруга, – холодно ответил Эрнотон и, повысив голос, позвал: – Лейтенант! Препроводите его светлость в Пратт без лишней огласки, а ее величество в свои покои. В последние дни она недомогает, сделайте так, чтобы ее никто не тревожил.
Лейтенант Шевель поклонился и запустил в кабинет гвардейцев для сопровождения заговорщиков. Перед тем, как уйти, принц Фейне посмотрел на Далию.
– Ловко вы обвели меня вокруг пальца, – сказал он и пояснил в ответ на ее непонимающий взгляд: – вы ведь дали слово чести Эртега, что не будете пытаться бежать, а сами устроили эту свистопляску на площади.
– Севарды встречают смерть песней, – невозмутимо ответила она. – Вы просто забыли, что я Эртега только наполовину, ваша светлость.
Когда дверь закрылась, она в нерешительности посмотрела на короля, ожидая дальнейших указаний. Он улыбнулся, жестом пригласив ее снова сесть и сам уселся в кресло напротив, которое только что освободила королева. Она ощущала какое-то смутное беспокойство.
– Не сочтете ли вы за дерзость, ваше величество, если я осмелюсь спросить, как давно вы узнали об этом заговоре, и откуда? – она решила, что стоит попытаться выиграть немного времени и прощупать почву.
