– Нет, прошу вас останьтесь, – он остановил ее. – я хотел прежде всего побыть в тишине, однако поскольку с этим ничего не вышло, – он указал кивком головы на компанию на поляне, которая как раз в этот момент разразилась оглушительным хохотом, – я лучше побеседую с вами.
– Я слышала, вы изучаете астрономию?
– Да. В юности я был очень застенчив, и Фейне посоветовал мне это занятие – сказал, что мне будет о чем поговорить с девушками. По всей видимости, он имел в виду не придворных дам, а каких-то других девушек. – Эташ снова рассмеялся, а Далия подумала, что он не так уж сильно отличается от сводного брата, как это казалось на первый взгляд.
Он принялся рассказывать ей про звезды и созвездия.
– А вон видите ту красную точку? На самом деле это комета Астролезы, с наших широт ее не увидишь. Единственный случай, когда ее можно было хорошо разглядеть, произошел примерно двадцать четыре года назад, когда она пролетала над Миритом ….
Пробираясь по темному коридору со свечей в руке, Далия благодарила небеса, что завтра (точнее, уже сегодня), ей не придется рано вставать – эту неделю дежурной фрейлиной подле принцессы была Эмилия. Поганку Ирену, как обычно, где-то носило, и Далия с ворчанием принялась сама распускать шнуровку платья на спине, обещая себе устроить выволочку нерадивой горничной. Впрочем, настроение у нее было прекрасное, и подобная мелочь не могла его испортить. Все складывалось весьма удачно. Севардка Ноэмия была бы вне себя от счастья, узнав, что ее дочь танцевала на балу с королем и тремя принцами. Мать ее твердо верила в то, что Далия однажды станет королевой, поскольку в ее натальной карте ее дом и королевский стояли рядом, или что-то в этом духе, она точно не помнила – гороскопы не интересовали ее ни в малейшей степени.
Отец матери был астрологом, и как поговаривали, членом какого-то тайного общества и Посвященным. Его семья на протяжении многих поколений владела тайными знаниями и пользовалась почетом среди маранов. Когда он женился на бродячей севардке, был грандиозный скандал. Бабка Далии, однако, довольно быстро и успешно влилась в семейство и даже заняла там почетное место. Как рассказывала старая севардка Эмеза, бабка, в отличии от большинства севардов, по-настоящему владела даром прорицания, и ей достаточно было посмотреть в глаза человеку и на его руку, чтобы рассказать ему его прошлое, настоящее и будущее. Люди приходили к ней едва ли не со всей Рамалы, и конечно, все это не могло не окончиться плохо: Сапфирой, так звали бабку, заинтересовался Орден Спасения Души, а интерес подобного рода почти всегда означает скорую смерть на костре. Овдовевший Сириус вместе с дочерью и нянькой был вынужден скрываться и спешно перебрался в Брелу. Там Ноэмия, мать Далии, и встретила ее отца.
Женитьба их наделала много шума. Разгневанный король изгнал жреца-отступника из страны, и пара уехала в Рамалу, где и родилась Далия. Ей было около трех лет, когда отец ушел на войну. После смерти Адемира Эртега Ноэмия сделалась куртизанкой, к вящему ужасу всех маранов и севардов. «Пусть катятся к своим друзьям-демонам, проклятые голодранцы! – не обращая внимания на увещевания Эмезы, кричала мать после очередной встречи с соплеменником, плевавшим в ее сторону, – плевать я на них хотела сама! Мне за одну ночь дают золота столько, сколько им за год не заработать! Да стоит мне только слово сказать, и их всех погонят поганой метлой из города!» В любовниках у Ноэмии числились самые богатые и знатные горожане. По ночам в ее доме устраивались грандиозные празднества (возмущенные защитники добродетели, впрочем, называли их оргиями), днем она спала и занималась своей красотой. Далия с няней Эмезой жила в предместье и виделась с матерью не чаще одного-двух раз в неделю. Когда она приезжала в дом на улице Роз, которую теперь именовали Горячей, Ноэмия увешивала ее своими драгоценностями, подводила к зеркалу и произносила речь, смысл которой сводился к тому, что Далия родилась в каком-то аспекте звезды Люцерны, и это означало, что в ней соединяется сила предков и сила этой самой звезды, что ей будут подвластны души и сердца человеческие, она станет великой королевой и будет вызывать у подданных трепет, в общем, она избранная и все такое. И разумеется, будет ходить в парче и шелках и есть на золоте. Далия и так по праздникам ходила в парче и шелках и ела на золоте, не находя в этом ничего особенно захватывающего, но мысль о собственной избранности и исключительности, а также перспектива стать королевой и получить власть над сердцами и душами, ей, в общем-то, нравилась.
После сего напутствия, сочтя свой родительский долг исполненным, Ноэмия приказывала подать карету и уезжала в театр или на прогулку, а Эмеза и Далия облачались в традиционные севардские платья и отправлялись на базар – гадать и воровать.
