Альде Монтеро, которая весь вечер кружила вокруг принца Фейне, точно акула, наконец, удалось прижать его к стенке, точнее к окну, возле которого они беседовали уже довольно долгое время. Время от времени кузина бросала на нее торжествующие взгляды. Час назад она с кислой миной наблюдала за ее танцем с принцем, и теперь наслаждалась реваншем. Фейне внимал ей благосклонно, хоть и казался несколько удивленным таким напором. Еще более удивленным выглядел командор Рохас, которому по понятным причинам эта сцена не могла доставить удовольствия. Впрочем, кузину с ее бьющей через край энергией и уверенностью, что окружающие созданы, чтобы выполнять ее капризы, подобными мелочами смутить было нельзя.
– Кажется, альда Монтеро нашла себе новую жертву, – произнесла прибившаяся к их компании Эмилия Варенн, нынешняя поверенная Мелины, – принц, ей, конечно, не по зубам, но хотя бы она порвет с этим мужланом Рохасом.
– Вряд ли от альды Монтеро можно этого ожидать, – с сомнением произнесла Далия, наблюдая, как кузина, подрастеряв свой охотничий азарт, встревоженно поглядывает на любовника. – Впрочем, вы правы, с монсеньором трудно соперничать.
– Ах да, что вы, право, как можно сравнивать! – с раздражением воскликнула Эмилия. – Меченый если и был когда-то привлекательным, то в юности, до того, как ему разукрасили лицо мечом и перебили нос. По крайней мере, до второго раза. Я уж не говорю о том, что он совершенно безродный, и за душой у него ничего нет, кроме земель его жены.
Далии доподлинно было известно, что Эмилия некоторое время назад безуспешно пыталась заманить в свои сети безродного командора (а может быть, и успешно, однако ему удалось из них ускользнуть), и очевидно, именно этим фактом он был обязан столь низкой оценке его достоинств; однако, разумеется, делиться своей осведомленностью она не стала, сохраняя молчание, которое собеседница вольна была трактовать, как ей угодно.
– Однако, как я заметила, у вас тоже есть виды на его светлость? – не унималась Эмилия. – Я видела, вы с ним говорили после танца.
Далия в ответ тяжко вздохнула и посетовала, что вниманием монсеньора она обязана исключительно своей принадлежностью роду Эртега, ведь их с принцем отцы были дружны. Эмилия, отец которой был дружен исключительно с такими же провинциальными мелкопоместными дворянами, как и он сам, сочла данное высказывание бестактным и оскорбленно вскинула голову, однако тут же воспряла духом.
– Нет, принц Фейне все же невообразимо хорош, – мечтательно протянула она. – И, кроме всего прочего, весьма благороден. Вы знали, что именно по его настоянию вашу дорогую тетушку освободили из Пратта? Ах, как должно быть, ужасно иметь такую родственницу…
– Создатель, как хорошо, что вы сказали мне это, – протянула Далия, глядя на принца Фейне, который вырвался, наконец, из-под гнета очарования альды Монтеро и направился к дверям зала. – Мне следует незамедлительно его отблагодарить. Незамедлительно!
Она оправила декольте и устремилась вслед за принцем под взглядом оторопевшей Эмилии.
Ночь была необыкновенно звездной. Небо было словно покрыто миллионом сияющих светлячков, среди которых висел светящийся шар луны. Далия подошла к краю балкона и стала смотреть на залитый лунным светом сад. Было уже далеко за полночь, бал практически закончился. Гости начали разъезжаться по домам. Из двери черного входа, над которым находился балкончик, выкатилась веселая компания из нескольких юношей с гитарами в руках и девушек. В одном из молодых людей Далия узнала принца. Компания не стала слишком утруждать себя поисками подходящего места, а расселась на лужайке у фонтана примерно в паре сотен шагов от дворца. Арно затянул популярную на тот момент канцону.
– Вам стоило бы присоединиться к ним и не заставлять наследника престола так надрываться, – раздался за ее спиной ироничный голос. Далия обернулась и увидела возле двери альва дель Монсона. Она спешно присела в реверансе.
– О, не стоит, – альв покачал головой. – Я не настоящий принц.
– Боюсь, что не могу согласиться с вами, Ваша Светлость, – с обворожительной улыбкой произнесла Далия, решив не уточнять, к какому из высказываний альва относится ее несогласие.
– Видите, если бы я был настоящим, вы бы не осмелились не соглашаться со мной.
Оба они рассмеялись.
– Любуетесь звездами? Или наслаждаетесь серенадой?
– Почему вы решили, что он поет для меня? – спросила она.
– Я достаточно хорошо знаю своего брата, и для меня вполне очевидно, что вы ему понравились.
Словно в подтверждение его слов, принц послал ей с поляны воздушный поцелуй.
– Все любовные истории моего брата заканчиваются слезами, – задумчиво произнес Монсон, глядя ей в глаза, – и обычно плачет не Арно.
– Нисколько в этом не сомневаюсь, – вздохнула Далия и покачала головой. Молодой человек уставился на нее с некоторым подозрением, словно пытаясь установить ее истинное отношение к сказанному, однако осознал тщетность своих усилий и отказался от этого намерения. Она продолжила: – Вы, наверное, хотели полюбоваться звездным небом в одиночестве, а я…
