— Симпатичные, не правда ли. Проходите и присаживайтесь. Это займет около пяти минут. Но мы бы хотели, чтобы вы остались еще на пятнадцать, чтобы убедиться в положительной реакции вашего организма. Большинство людей испытывают легкое головокружение. Есть ли кто-то, кому вы хотели бы передать ваше пожертвование?
У меня отвисла челюсть.
— Пожертвование? Вы имеете в виду мою ауру? — сказала я, когда она взяла со шкафа пустую бутылку. — Я здесь не для того, чтобы жертвовать свою ауру. Я даже не знала, что вы можете это делать. Я здесь, чтобы поговорить с Паркер. С тем психованным оборотнем, который орет в конце коридора.
Женщина — я больше не собиралась называть ее медсестрой — похоже, колебалась.
— Вы из О.В.? — спросила она, заставив меня задуматься, законно ли то, что она делает.
— Не совсем, — сказала я, когда Стеф остановилась в коридоре, ее щеки покраснели от смущения.
— Вот ты где, — сказала она, схватив меня за руку и вытащив в коридор. — Мне очень жаль, доктор Оффис. Она здесь не для донорства. Рейчел, вот твое удостоверение.
Я взяла более солидную карточку и закрепила шнурок на шее. Доктор Оффис убрала флакон, а затем огромным ножом соскребла воск с зеркала. Она выглядела раздосадованной.
— Боже, Рейчел. Я отвернулась на пять минут, — сказала Стеф, когда мы уходили.
Я оглянулась через плечо на внезапный грохот. Немного расстроена, да?
— Это законно?
Стеф не смогла удержать меня.
— Да. Технически. Потому что это добровольно. Мне очень жаль. Оффис — та еще сволочь. Больше похожа на вампира, чем некоторые вампиры. Но она хороша в своем деле. Она была частью группы, которая впервые разработала процесс дистилляции ауры из крови. Кровь отправляется наверх для общего пользования, а ауры остаются здесь для нежити, ведь именно ее они и забирают, когда осушают человека. Заклинание Оффис почти готово к клиническим испытаниям. Если оно пройдет проверку в Федеральной ассоциации заклинаний и чар, у нас появится новый потрясающий инструмент, позволяющий избежать нежелательного раннего перехода к нежити, но сейчас речь идет о годах.
В больничной среде? Вивиан знает об этом?
— Единственный известный мне способ забрать чью-то ауру — это незаконная магия.
Стеф поморщилась.
— И поэтому она экспериментальная? Она создает заклинание, хранит ауры, применяет их. Если бы не она, Цинциннати, вероятно, потерял бы свой статус А1, предотвращая случайные, нежелательные переходы. Она спасла бесчисленное количество жизней.
«Нежелательные переходы», кисло подумала я, заглядывая в пустую комнату, которую убирали, когда мы проходили мимо. Так вежливо говорят, когда мастер-вампир решает, что закон его не касается, и осушает кого-то. Но я не могла не задаться вопросом, смогла бы я спасти Кистена, если бы доставила его сюда достаточно быстро.
— Убери от меня свои чертовы лапы! — крикнула Паркер, и Стеф остановилась перед дверью. Цветная табличка, обозначающая уровень опасности внутри помещения, была зеленой, но, учитывая то, с чем они обычно имели дело, зеленый был вполне уместен.
— Я останусь с тобой, — сказала Стеф, постучав и толкнув дверь.
— Конечно. — Я резко остановилась, удивленная тем, что чуть не столкнулась с огромным мужчиной, стоявшим у входа в комнату. Он взглянул на мое удостоверение и потерял интерес. Стеф едва успела фыркнуть.
— У вас нет оснований. Я — жертва! — крикнула Паркер, и я закрыла за собой дверь, рассматривая приглушенное освещение, успокаивающие цвета и огромное мягкое кресло, в которое ее усадили. Ремни были плотно набиты, чтобы не оставлять следов, но оборотень изо всех сил пыталась освободиться, волосы лезли ей в лицо, а больничный халат был испачкан слюной.
— Эй, Дойл, — сказала я, и внимание мужчины переключилось на меня. — Спасибо, что привел ее.
— Заткнись! Я хочу поговорить с Морган! — Дойл прикрикнул на Паркер, и та зашипела, ее покрытое синяками и ссадинами лицо стало уродливым, а сама она замолчала.
Дойл ухмыльнулся, его черные глаза обрели карий оттенок, когда он подошел ко мне.
— Легче усмирять крутых, когда они падают с трех этажей на автобус. — Его внимание переключилось на Стеф, потом на меня. — Удивлен, что ты здесь. Разве тебя не разыскивают за что-то?
С сожалением кивнув, я подошла ближе и с сочувствием осмотрела Паркер. Ее правая рука была в отрывном гипсе, а плотная обмотка, проглядывающая сквозь халат, говорила о том, что у нее повреждены ребра. Следы от столкновения с асфальтом тянулись от челюсти до плеча и дальше. Короче говоря, она была в полном беспорядке. Но она была не только жива, но и боролась, а это говорило о многом.
— Мне нужно спросить у нее пару вещей, — сказала я, и Дойл нахмурил брови.
— Так что насчет твоего вчерашнего трюка в коматозном отделении…
Я сосредоточилась на Паркер, пульс участился.
— Я здесь. Спроси.
Дойл скрестил руки на груди, отчего его бицепсы вздулись.
— Это так не работает.
Я усмехнулась, радуясь, что он не пытается затащить меня в О.В. У меня еще была назначена встреча с Вивиан в конце обеда.
— Ценю твое благоразумие. Ты не против…
