— Спасибо, — прошептала я и, повернувшись, зашагала вверх по холму. Звук закрывающейся двери бара странно выделялся на фоне шелеста сухой травы, и мне удалось улыбнуться, когда Трент вышел вперед, его лошадь следовала за ним, как привязанная собака.
— Ты не обязана мне говорить, — сказал он, и я переплела свои пальцы с его.
— Дали хочет перекрыть линии для всех транслокационных путешествий, прежде чем ведьмы смогут изгнать их в Безвременье, но Ал говорит, что у них недостаточно сил для этого, — обеспокоенно сказала я. — Дали считает, что Ли может найти способ испортить тулпу, в которой находится Ходин, но дело не только в этом. Ли — это оправдание. Раньше страх избавлял Безвременье от ведьм и эльфов, а теперь демоны лишились этого. Возможно, Дали прав. Если люди будут продолжать приходить сюда, демоны не смогут удержаться от похищения.
И я снова окажусь там, где была три года назад.
— Мммм… — Шаги Трента замедлились, пока мы шли к Дэвиду, Тулпа медленно следовал за нами. — Что думаешь?
— Думаю, Ли устраивает, что Ходин именно там, где он есть, — сказала я. — Меня больше беспокоит ковен. — Потому что, несмотря на всю мою браваду, и ковен, и О.В. выписали ордера на мой арест — и все это усложняло задачу остановить ведьм от изгнания демонов и доказать, что я не убивала Вивиан. Но как бы трудно ни было сегодня, это станет невозможным, если Финнис захватит город.
— Все готово, — сказала я, когда мы присоединились к Дэвиду, но вместо того, чтобы идти к близлежащей лей-линии, выходящей к Эден-Парку, он направился на север, пробираясь через развевающуюся траву, направляясь в никуда. — Э, мы не идем в Эден-Парк? — спросила я, пытаясь догнать его.
— Ковен следит за всеми линиями, — сказал Дэвид, сверяясь с часами. — Но у нас есть свободный проход по лей-линии университета. Там сейчас Квен. Он сможет провести нас к Айви.
«И что дальше?» подумала я, мне не нравилось отсутствие плана. Но раз уж у Айви он наверняка уже есть, то какой смысл составлять свой?
С ускоряющимся сердцем, я шла следом за ними, шаг за шагом, трава шипела об икры, а послеполуденное солнце постепенно скрывалось за облаками, и ветер усиливался. Трент хорошо выглядел в своих черных, похожих на униформу слаксах и футболке. Дэвид тоже соответствовал своей роли в выцветших джинсах, аккуратной рубашке и пыльнике длиной до щиколоток. А что касается меня? Несмотря на то, что я завязала волосы сзади одной из девчачьих лент, я все еще была в беспорядке, в жестких, высушенных на огне джинсах и одном из черных свитеров Трента. Сумка этого человека была укомплектована лучше, чем весь мой шкаф. «Не то чтобы я жаловалась», подумала я, глядя на свои ноги — между мной и землей была пара тапочек Трента.
Мои книги были в безопасности в повозке Ала, но Дали все еще удерживал мою сумку со всеми вещами в ней, и это заставляло меня нервничать. К счастью, Безвременье оказалось маленькой реальностью, а университетская лей-линия — десятиминутной прогулкой, а не часовым походом, как это было в реальности.
— Эй, ты можешь сказать мне, когда мы приблизимся к цели? — спросил Дэвид. — Я не вижу линии, но она где-то здесь. Именно сюда меня привел Квен. — Оборотень замедлил шаг, не сводя глаз с земли. — Ты увидишь, где Тулпа все вытоптал.
— Вон там, — сказал Трент, указывая, и я, шаркая по примятой траве, подняла второе зрение, чтобы увидеть лей-линию всего в пятнадцати футах от нас.
В отличие от узкой, аккуратной тридцатифутовой линии в моем саду, лей-линия университета была огромной: мерцающая красная дымка на высоте груди занимала почти всю ширину дороги и тянулась как минимум на четыре квартала. Дали воссоздал ее в соответствии с оригинальной лей-линией, которая исчезла, когда линии были разрушены. Если я правильно помню, Дали потребовалось очень много времени, чтобы вытащить себя из небытия, лежащего между реальностями, когда они создали первоначальное Безвременье, и в процессе этого он выцарапал лей-линию.
— Я не вижу Квена, — сказал Трент, и я прищурилась, чтобы сфокусировать изображение реальности, нарисованное мелом. Медленно на плоскую травянистую равнину накладывалось изображение улиц Цинци. Стены были прозрачными, а машины и люди — туманными тенями. При одновременном восприятии солнца и неба они становились слишком интенсивными, но чем дольше я рассматривала картину, тем легче она воспринималась.
— А, это не свободный переход, — сказала я, заметив на обочине машину О.В..
— У нас есть план на этот случай. — Дэвид взял свой телефон и включил фонарик. — Все, что я вижу, — это трава. Дайте мне знать, когда он появится.
Не зная, что именно мне искать, я наблюдала за проходящими мимо людьми и машинами, думая, что это довольно оживленная улица, чтобы менять реальность.
— Вот, — сказал Трент, и хотя Дэвид не мог разглядеть маленькую дымку пикси-пыльцы, я смогла.
— Дженкс, — прошептала я, переживая за него. — Что он здесь делает? Когда солнце сядет, будет слишком холодно.
