– Не только могла, но и сломала. Откуда ты этого набралась… Я еще поверю, что отец не сдержался и рассказал о демонах, но это… – он наткнулся на мой взгляд. – Ладно, я не хочу ничего знать. Не сейчас, хватит с меня. В общем, здесь, на территории поместья, магии плевать на всякие ограничения дееспособности и прочее. Насколько я понял, наблюдая, ты, пройдя Инициацию, подтвердила свое право стать главой рода. И благодаря этому и тому, что Марат, попытавшись применить к тебе Повеление, по сути, вызвал на дуэль за старшинство, которую проиграл, ты сумела приказать ему рассказать то, о чем он поклялся молчать. Поклялся менталисту или в присутствии менталиста, потому что нарушение клятвы вызвало разрушение памяти. Я в этом не силен, но, думаю, начали разрушаться те цепочки ассоциаций, которые кодировали определенные воспоминания, потом еще и еще… Не знаю, как далеко зашел процесс, но, так или иначе, сейчас уцелевшие участки памяти защищены, и эту защиту поддерживает родовая магия. Не думаю, что пока Марат на территории поместья, что-то изменится в худшую сторону.
Целитель, который явно с трудом произнес такую длинную речь, покосился на меня – и достал лежавшую около кресла фляжку, из которой сделал хороший такой глоток.
– Это от радости или от горя?
Старик какое-то время молчал, смотря в одну точку, потом покачал головой и ответил невпопад:
– Если кто-то обо всем этом узнает, то мы со Стефанией получим блок, а ты отправишься жить к Хорошилову.
– Что? Почему?
Целитель во второй раз возвел глаза к потолку.
– Потому что у тебя ограничения по психиатрии, и Марат, если дело дойдет до официальных бумажек, их тоже получит как минимум на год, даже если большая часть памяти уцелела. Вот и выходит, что род без дееспособных членов. Только Хорошилов и остается, контракт-то с ним подписан. А у него наверняка свои планы, в том числе и на поместье.
Я выругалась. Вот же!..
– А дочь Марата?
Георг задумался, с явным трудом совмещая в голову куски воспоминаний.
– Неодаренная, живет где-то под Псковом, официальной женитьбы на матери не было. Теоретически, если Сердце ее примет – подойдет, Совет может и сохранить все как есть, назначив меня опекуном, Шуйскому не выгодны движения Хорошиловых. Но эти движения будут, ты-то уходишь в другой род, а…
– Никуда я не ухожу, – отрезала я. – Докажу свою вменяемость и пускай жених отправляется в дальние дали. Не удивлюсь, если ему Марат что-то пообещал. Хорошо устроились – меня признать безумной и выдать замуж, а после на двоих разделить тут все.
Георг пожал плечами.
– Думаю, в этом случае тебя убили бы после свадьбы.
– Значит, повезло, – отозвалась я. – Поторопились. Или еще кто-то постарался.
Препарат целителя начал действовать, и жизнь налаживалась. Спать хотелось, но тут ничего не поделать – день был безумно длинный, а отдыхать все же нужно всем.
Я поднялась на ноги, прикидывая, смогу ли оттащить в особняк «дядюшку». Колено намекало, что вряд ли. Но и тут куда его девать… Не на стол же лабораторный класть.
– Насчет неболтливых менталистов, – проговорила я, – думаю, Шереметьева нас не сдаст. Она вроде как вообще не в восторге от всей этой истории с нашим родом, звала меня в гости к Шуйскому…
– Анна Михайловна? – на лице старика отразилась задумчивость. – Уверена? Она на князя работает. Раньше работала, по крайней мере. А Шуйский – из активных опорников. Политик, хотя и маг сильный, конечно. Десятник – и это только на Больших Печатях, а сколько их всего точно никто и не знает. Шереметьева, может, и промолчит, но не за просто так. Твой отец с дедом держались далеко от политиков – и правильно делали.
– А есть другие варианты? Или у него, – я кивнула на Марата, – все само самой пройдет?
Георг покачал головой.
– Не думаю. Будь у тебя атакующая Печать, можно было бы, наверное, выжечь родовой силой чужую энергию, но такое его калекой может оставить. Все же – разум…
– Вот именно.
План даже на мой взгляд казался не слишком надежным.
– Ладно. Но все равно с Шереметьевой связываться лучше утром, сейчас толку дергать?.. Может и придет, но плату точно больше потребует. Так, поможешь? – целитель повернулся к креслу. – Тут спинка заедает.
Вообще странная мебель... Вроде и кресло, но можно спинку сложить и из-под сиденья подушку выдвинуть – и выходит что-то вроде узкой кровати. Старой, драной, явно не раз и не два искупанной в алкоголе… Но все же. Правда, затаскивать на нее Марата все равно оказалось неудобно, уж больно много родственничек весил. Это не худая Стефания…
– Иди спать, – вытерев пот со лба не то предложил, не то скомандовал Георг. – Утро вечера мудренее. Да и после таких перегрузок в принципе надо выспаться. И поесть стоит, и…
Старик наткнулся на мой взгляд и осекся. Помолчал, но все же продолжил, уже без этого дурацкого тона мамочки-наседки:
– Как целитель говорю – отдохни. Завтра много дел, я один со всем не справлюсь. Толку от тебя будет, если с кровати не встанешь?
Я хмыкнула. Встану, куда денусь-то…
