Марат вздрогнул всем телом. Открыл было рот…
И в тот же момент что-то черное, слабо ощутимое в астральном плане, обхватило его голову. Глаза Марата закатились, тело обмякло и медленно сползло по стене.
Георг, оттолкнув меня, с ругательствами метнулся к потерявшему сознание родственнику.
Какого черта?!
Демонов рядом не было. Никого не было, только мы втроем да спящая Стефания. Нет, технически, эта чернота, наверное, могла быть волей кого-то из Высших или Истинных, их возможности велики… Но их воздействие ощущалось бы постоянно. Я видела один раз человека, подконтрольного Высшему, и от него исходило Дыхание Скверны. Куда более слабое, чем от самих демонов, но все же.
– Вот говорил же, что идея плохая! – целитель положил ладони Марату на виски. – Еще и действуешь, как полицай из охранки…
Камин почти прогорел, керосинка так и осталось в другом конце комнаты, и в полутьме мерная пульсация символа на ладони старика притягивала взгляд.
– А что мне было – уговаривать его, что ли?
– Он – твой двоюродный дядя!
– И прекрасно знает того, кто меня чуть на тот свет не отправил. И не только меня.
– Ну насчет «прекрасно» я бы поспорил, – проворчал целитель. – Но это уже не имеет никакого значения.
Тон заставил насторожиться.
– Что? Почему?
– Потому что он ничего уже не вспомнит, – мрачно резюмировал Георг, отпуская голову Марата и поднимаясь на ноги.
– В смысле? Он…
Я вообще-то его не трогала. Ну, в смысле – не от удара же такой эффект? Мозг вообще не должно было задеть, ну никак.
– Он жив, – не менее мрачно отозвался целитель, отправившись в лабораторию и принявшись звенеть там склянками. – Но лишился воспоминаний.
– Всех? И как так вообще вышло?
Ответом мне было продолжающееся перебирание склянок и тихие ругательства.
Я медленно подошла к распластавшемуся у стены брюнету. Да, он мне не нравился. Да, он был в чем-то замешан. Да, он посмел ударить ничего ему не сделавшего старика. Да, он явно хотел, чтобы меня осматривал какой-то Виноградов, менталист, сделавшей из Владимировны безумную, по крайней мере в глазах местных законов…
Но Марат все еще оставался человеком. Он не продался демонам, не получил их метку. Он клялся, что никого не вызывал… Хотя, судя по всему, именно из-за него и произошел вызов. Он что-то обещал, принимал дурман…
Но он был не просто человеком, а моим родственником. Моей… семьей? Нет, не совсем.
В видении были демоны и Георг со Стефанией, тащившие бессознательного Марата. Сердце признало меня частью рода. Не частью даже – главой. Я отвечаю за этого человека, каким бы глупым, слабым и жалким он не был. Пока он не перейдет черту и не станет врагом – я должна защищать его, а не причинять боль.
Должна защищать того, кем он является… Защищать то, что пожирала чернота, клубившаяся в его голове. Чернота, принесенная извне, но и чернота, на которую он сам согласился.
Я протянула руку, коснувшись покрытого бисеринками пота лба. Я не умею исцелять, да и никогда не умела. Оказать первую помощь – да, как и любой Защитник. Там, где вокруг демоны, можно рассчитывать только на себя и на того, кто сражается рядом. Это после уже в Анклаве Любящий-целитель зарастит раны… Зарастит надежно, навсегда, а не просто прикроет заплатками да кровь заговорит.
Я не могла помочь Марату, не могла прогнать тьму, чья природа мне совершенно непонятна. Но могла защитить то, что тьма еще не поглотила. Остатки разума и памяти можно укрыть от расползающегося темного пятна. Далекий астрал не давал нужных сил, но близкое Сердце могло помочь. Сердце и рисунок на руке, способный ведь защитить от вмешательства в разум… Защитить не только меня.
Я сосредоточилась, прикрывая глаза и концентрируясь на той силе, которую могла получить от Сердца. Вокруг – земля моих предков. Я – глава рода и я хочу защитить того, с кем делю кровь.
И Сердце, созданное помогать, откликнулось на просьбу и начало передавать энергию. Мое дело теперь – направить нужное через знак на руке. Направить и осторожно укрыть тонким, но невероятно прочным защитным слоем и целое, и разрушенное, отгородить память, мысли и чувства Марата от сил, уничтожающих его сознание...
Сила текла сквозь меня, позволяя медленно, неспешно, но равномерно и неустанно создавать преграду. Надо лишь не мешать, надо лишь удерживать цель в разуме и ровно дышать, пропуская через себя поток энергии. Я – и посредник, и направляющий…
Кажется, Георг что-то говорил. Потом ругался… Но отвлекаться на него я не решалась: пока энергия двигалась, пока укрывала все нужное, любое изменение могло все разрушить.
Собственное тело протестовало все больше и больше. Пульс участился, удерживать дыхание спокойным и ровным становилось все сложнее и сложнее. Волны силы, проходившие через меня, приносили усталость.
Удерживать концентрацию становилось все тяжелее, а защита чужом разуме еще не сомкнулась.
В нос ударил резкий, неприятный запах. Захотелось чихнуть, но хотя бы сознание эта атака на обоняние прояснила, позволяя собраться. Вытерпеть еще один вдох, и еще…
