Ловцы – Низшие. Простые преобразованные дохлые твари, для тел которых используют то, из чего не сделать Искателя или там хотя бы Бойца. Они неспособны говорить, неспособны мыслить и вообще ни на что не способны, кроме как нападать на ближайшую цель и пытаться вытащить из ее тела энергию, не магическую даже, а вполне физическую, ту, которая отличает живое от мертвого.
Нулевые залезают в разум. Вызывают эмоции, которым трудно, почти невозможно сопротивляться. Они неспособны думать и крайне редко говорят, хотя и могут. Воплощенные стремления и страсти самых разных видов... Некоторые даже считают, что они – отражения людских грехов.
Высшие разумны. Перерожденные когда-то были людьми, но однажды добровольно поддались Скверне и изменились. Кто-то лишь немного, получая, скажем, возможность извлекать энергию из чужой крови, кто-то – больше. Такие, например, могли по собственному желанию или без него принимать форму волкодлака, подобную той, что показало мне Сердце, или получали другие изменения внешности, вроде там змей на голове или ядовитых клыков. Кто-то и вовсе утрачивал человеческий облик, трансформируясь во… Что-то. Например, в гигантского бронированного паука с молниями по всему телу – такого Кира убил на мосту.
Кира…
Я оборвала воспоминания. Я ничего не могу сделать с прошлым. Могу разобраться лишь с настоящим, думаю, не зря мне снился этот парень. Но чтобы найти его надо решить более насущные проблемы.
И одной из этих проблем была тварь, только что сидевшая прямо на мне. Неизвестная тварь, не подходившая ни под одну из классификаций. Точнее, теоретически, это мог быть Высший, но чтобы трансформироваться в белку… О таком ни я не слышала. Никогда. Да никто не слышал. Высшие созданы сражаться, не с людьми, так друг с другом, и никто из них не стал бы выбирать такое бесполезное обличье.
Я потрогала место, где еще недавно сидела тварь. Ничего особого не ощущалось. Попробовала прощупать тело и окружающий мир астральным зрением, которое по-прежнему давалось так себе – ничего. Только какая-то странная тонкая нить связи, именно связи, не влияния или подчинения, ведущая к Сердцу дома. Что это – побочный эффект местной Инициации?
Ладно, потом. И книгу надо убрать подальше, от подарка демона ничего хорошего ждать не стоит. Может это – Нулевой, и паразитирует он на жажде знаний?..
Книгу я завернула в покрывало и засунула в ящик комода, закрывающийся на замок. Нечего тут этому лежать.
Надо привести себя в порядок, выяснить, как дела у Стефании и Марата, и приготовить что-нибудь поесть. Обойти дом, и…
Так, сначала – привести себя в порядок. Потом еда. Потом – все остальное. К тому же по дороге в ванную можно и комнаты осмотреть, теперь-то в особняке для меня нет закрытых дверей.
Правда, осматривать было особо нечего. Рядом с комнатой Владимировны нашлись две гостевые спальни, явно не использующиеся много лет – на это намекали слой пыли толщиной в палец и паутина по углам. Следующей была гардеробная, оказавшаяся весьма кстати: ходить в непонятном халате, в котором я проснулась в прошлый раз, не хотелось, а относительно нормальная одежда еще вчера отправилась в мусорку.
Напротив расположились несколько пустых комнат с занавешенной мебелью, в одной из которых стоял стол, подозрительно похожий на стол казино, а в другой имелся рояль… Или пианино. Еще две комнаты, где все было закрыто черными тканями… Ну и ванная – в этом крыле. В отличие от остальных помещений тут не было пыли с паутиной, но плитка много где требовала замены, да и краны подтекали. А так, вообще-то, просторное помещение, где, по замыслу строителей, наверное, и жить можно было…
Соседнее крыло мало чем отличалось. Разве что рояля не нашлось, зато обнаружилось помещение с мольбертами, а в одной из комнат, где явно недавно провели ремонт и подновили фрески, спал Марат.
Лежащий на своей кровати под бархатным балдахином, брюнет не казался ни раздражающим, ни властным, ни даже, как ни странно, врагом. Просто дурак, пошедший за дурманом и боги знают чем еще – и подставивший всех, в том числе и меня. Странное ощущение. Я стояла на пороге неубранной комнаты с мебелью из темного дерева, выглядевшей лучше, чем остальная в поместье, тогда как три соседних из-за протекающей крыши казались непригодными для жизни – и должна была злиться. Просто потому, что именно дураки наиболее опасны, и именно они в своей слабости и глупости губили остальных.
Но злости не было. Что-то внутри говорило, что родственник уже заплатил за все. Что он не опасен… Что-то… Сердце? Я ведь точно так же не могла злиться на Киру, который был не дураком, но удальцом, а еще неизвестно, что хуже.
– Госпожа проснулась! – голос Стефании заставил развернуться.
Горничная с подносом в руках поднималась по лестнице.
– Я думала, что вы еще спите, но еду приготовила, принесла, и…
Я подняла руку, останавливая девушку. Притворила дверь в комнату Марата и спросила:
– Ты на ногах? Как себя чувствуешь?
