– Вот и хорошо. Видишь ли – смерть мозга ведет к распаду личности и уходу духа прочь. Одно не существует без другого. Тело, конечно, можно поддерживать магией, можно – препаратами, даже амулеты кое-какие для этого существуют, но все же есть те законы природы, которые не нарушить. Тяжелые регенераторы даже, теоретически, способны срастить нервную ткань... Но это бессмысленно. Тело без личности и духа – лишь пустая внутри марионетка, только по форме напоминающая человека. Но все же ты действуешь и ты говоришь. Ты вполне жива, и притом дело явно не в одержимости – мне доводилось иметь дело с теми, кого подчинили себе Другие, и там все совсем иначе. Значит, из всего этого напрашивается вывод: личность и дух все же есть. Вот только, насколько мне известно, Ника Владимировна Ланская, – ошиблась она только в отчестве, – никогда не интересовалась Другими, не называла их демонами, не спрашивала про защиту от них и уж точно не считала одежды окружающих странными, как и отсутствие у них оружия.
Последнее я вообще-то вслух не говорила… Но это было самой меньшей из проблем.
Как бы ни болело тело, как бы не ныло колено – ладно хоть голова прошла – разум мне не отказал. И по всему выходило, что мало того, что эта Анна Михайловна видит меня насквозь, так еще и занесло меня, очевидно, очень и очень далеко от Анклава. От любого известного мне Анклава…
Даже там, где играют «в старый мир», демонов не называют Другими. Другими они были до Прорыва…
Безумная догадка коснулась разума.
– А какой сейчас год?
– Две тысячи двадцатый – если тебе интересен римский календарь.
Не прошлое, нет… Но все же.
В голове теснились множество вопросов, но я все же выбрала самый насущный:
– Вы считаете, что я раньше не интересовалась защитой от демонов. Но это же глупость: любой, даже самый последний Любящий, должен знать, как защитить свое жилье и свою душу. Иначе быстро лишиться и того, и другого.
Анна Михайловна мягко улыбнулась.
– Знаете, Ника, обычно после таких слов я прошу пациента пройти со мной. И если он отказывается, то засыпает и просыпается уже в прекрасно оборудованной палате. Но вам я для начала просто предложу подойти к дальнему окну. Если справитесь, конечно.
Я ругнулась про себя. Надо было сразу это сделать, а не в угол кидаться и Резонанс рисовать. Опасности-то не было, Нулевая исчезла, а вот разведанных не хватало тогда, и не хватает и сейчас.
Я медленно, в этот раз стараясь беречь колено, подошла к окну. Анна Михайловна ничего не говорила, хотя ее взгляд я чувствовала.
Стоило отодвинуть плотную занавеску, как перед моим взором предстало удивительное зрелище.
Сразу за стенами дома начинался парк, уходивший вниз, к берегу большого пруда. Но место, в котором я оказалось, располагалось на возвышенности, так что из окна было видно, что дальше за прудом, за несколькими полянами, рядами деревьев и кованым забором, раскинулся город. Живой город, огромный город, в подступающей ночи светившийся сотнями, тысячами ярких огней.
Я только и могла, что спросить:
– Это… Москва?
– Да, – спокойно подтвердила Анна Михайловна, продолжавшая за мной наблюдать. – Это совершенно точно Москва.
Я сглотнула, пытаясь унять появившуюся дрожь в руках. Моя Москва, та, в которой я родилась, выросла и, кажется, умерла, была совсем другой. Она была местом, где за пределами защит Анклава, за пределами, оберегаемыми Сердцами, демоны властвовали безраздельно, властвовали не год и не два. Властвовали, уничтожая один Анклав за другим…
Город же за пределами парка был городом людей, а не демонов. Но, скорее всего, только пока.
– Думаю, нам есть что обсудить, – произнесла Анна Михайловна.
Я оторвала взгляд от живого, реального города, такого же яркого, как на старых фотографиях, и повернулась к женщине. Та выглядела совершенно невозмутимой, разве что в глубине глаз проскакивал интерес. Такой интерес, какой бывал у Дока, когда он скармливал лабораторным мышам очередную усовершенствованную комбикультуру.
Я позволила себе улыбнуться.
– Мне можно выбрать мягкость стен?
Анна Михайловна со слабой улыбкой покачала головой.
– Я не первый год практикую, Ника, и способна отличить удивительную, но реальность, от бреда сумасшедшего. Да и мысли ваши я считала, что уж там. И, поверьте, раньше Ника Ланская думала совершенно иначе. Вы, кстати, так и не ответили насчет вашего имени и фамилии.
Я склонила голову. Умолчать? Будет ли это козырем?
И может ли вообще все вокруг быть иллюзией?
Ущипнула себя за руку – больно… Да и в целом: если это и какая-то странная ментальная ловушка – и что с того?
Док как-то рассказывал, что, мол, астрал бесконечен и, быть может, можно портал не только в соседний Анклав открыть, но и дальше. Куда дальше. Когда напивался в зюзю – тогда и рассказывал. О бесконечном пространстве, соединяющим миры… Хотя вообще-то он, по-моему, просто книг в детстве лишних перечитал…
