Георг покачал головой. Осмотрел то, что осталось от Собирателя раз, другой – с профессиональным интересом кстати, без позеленения лица и прочего – и на третий раз его глаза округлились.
– И почему тут лежит Аскольд Хорошилов, пропавший три с половиной года назад?!
– Думаю, тоже длинная история, но я ее не знаю, увы.
А хотелось бы.
Я направилась к уцелевшему столу в надежде, что там могли сохраниться какие-то записи, но по телу прошла волна неприятной дрожи, и я с трудом удержалась на ногах. М-да, вот и расплата за все сражения, за вчера и за сегодня…
Георг шагнул ближе и протянул руку. Я отшатнулась на одних рефлексах – горячка боя еще не до конца оставила разум.
Старик сделал несколько глубоких вдохов и выдохов. На вид он казался почти больным.
– Слушай, Ника, я понятия не имею, что происходит… Но прошу тебя как целитель – пойдем наверх. Я осмотрю рану, ты отдохнешь, книги почитаешь по Печатям, а все остальное вечером. Или завтра утром. Ты вчера, между прочим, была близка к тому самому выгоранию, которое Марфа получила. Не знаю уж как, Шуйский детали раскрывать не стал, но предупредил, что ты можешь черпать энергию иначе, чем остальные, и себя спалить рискуешь. Я тут приберусь, есть недорогой способ уничтожения всего мертвого, деньги только сбросишь на реагенты – и за сегодня все будет готово. А ты отдохни.
Я закатила глаза.
– Все со мной в порядке. Надо поговорить со Светой, с Маратом, потом еще строитель этот, и…
Георг поднял руку.
– Все подождет. Со строителем я сам поговорю. Пускай смету составляет, а ты потом решишь, что нужно, а что не нужно делать, да и все. Если ты свалишься от усталости не сейчас, так потом, проблем только прибавится.
– Я понимаю, что ты хочешь как лучше. Но нужно много с чем разобраться, и…
Георг вздохнул.
– Сможешь ли ты положиться на вечно пьяного целителя, который пытается уберечь тебя?
Я прикусила губу. Вот же… Шантажист. Он по-своему прав, конечно. Но времени валяться в постели просто нет.
– Смогу. Но коль этот… Высший – родственник Хорошилова, то нужно разорвать помолвку, для этого нужно снять Нити Марионетки эти, а для этого мне надо сообразить, как достать всю их семейку. Я хотела поговорить с Маратом, может, он что-то знает. К тому же были парни, которые что-то искали у Марфы, возможно по заданию Хорошилова или Голицына, и…
Целитель поднял руку.
– Я связался с одним человеком. Возможно, он сумеет понять, кто именно Нити поставил. Но он в любом случае будет в городе только завтра. А Марат никуда не убежит, и всех дел ты все равно не переделаешь. Потому я еще раз спрошу – готова ты прислушаться к моим словам?
Вот же… Впрочем, вопрос ведь был в другом: готова ли я доверять ему?
Уверенности не было. Я знала этого человека меньше недели, знала о его привычках, о том, что он три года занимался невесть чем… Но если я сейчас откажу, то как могу чего-то требовать потом? Доверие или обоюдное, или его вовсе нет.
– Готова. Но ты не будешь меня усыплять.
– Не буду.
Я глубоко вздохнула и медленно направилась к выходу из лаборатории. Ладно, хоть записи отца Владимировны, наконец, прочту.
М-да. Надо сказать, что отец Владимировны был тем еще непризнанным литературным «гением». Записывал свои мысли он порой такими предложениями, что в поисках смысла предложения приходилось перечитывать его по несколько раз.
Плечо стараниями Георга – старик хоть и был повязан с бутылкой, но все же дело свое знал – почти не ныло. Правда, после того как целитель узнал о падении с пятого этажа, пришлось пообещать, что до вечера я не буду тратить энергию ни на что активное и вообще полежу в кровати. Впрочем, у меня была прекрасная компания – записки отца Владимировны, книги местных магов и «демонологов». Последние, пожалуй, являлись скорее сборником заблуждений, но что уж поделать…
Помещенные под охрану Лиха записи оказались чем-то средним между дневником безумного исследователя, автобиографией и учебником. Добрую половину листов занимали размышления Владимира Ланского о демонах, их природе и их классификациях. Надо сказать, в последних ошибок было просто невероятно много. Например, этот «демонолог» почему-то был уверен, что тот же игоша является на свет из людских суеверий, и потому в деревне вроде как и вовсе может возникнуть сам собой, без всякой причины.
