— К тому же, Ваше Величество, обстановка в стране накаляется. Если мы начнем войну, мы ослабнем и дадим повод оппозиции поднять голову, — напомнил господин Ларус. — Ваше положение на троне весьма шатко, а если начать войну, то начнется недовольство. Если сейчас вероятны мятежи и проявление недовольства, с которым мы должны справиться, то в результате войны с Керши и ее прихвостнями мы получим гражданскую войну у себя дома.
— И что же делать? — подуспокоилась королева, чувствовавшая себя совершенно опустошенной и вымотанной. Мужчины украдкой перевели дух — кажется, гиблое дело сдвинулось с мертвой точки.
— Мы можем поступить как Керши, — решил закрепить успех генерал Бодлер-Тюрри.
— Это как? — на него уставились Талинда и господин Ларус.
— Моя служба покарает всех, кто причастен к гибели Ваших родителей, Ваше Величество, а также к погоне за Вами в Керши и гибели розмийцев в Коргваре. При этом не будет никаких следов или доказательств, ведущих к Розми, — заверил всех присутствующих Винсент.
— Но надо сделать так, чтоб все всё поняли, — алчно заявила королева.
— Хорошо, — согласился Винсент.
— Вы идете на большой риск, генерал. Вы это понимаете? — нахмурил брови Карл Ларус.
— Да, — ответил Винсент. — Все всё поймут, месть свершится, но доказательств не будет. Вас это устроит, Ваше Величество?
— Да, — в конце концов согласилась Талинда. — Но дипломатические отношения мы все равно разрываем.
— Да, конечно, Ваше Величество, — согласился министр иностранных дел, радуясь, что неугомонная королева перестала хотя бы требовать полномасштабной войны и разрушений. А то она могла! Сколько еще дров она наломает, и сколько раз еще придется ей объяснять, что политика и справедливость не имеют ничего общего?
Утро капитану Дримсу не принесло ничего светлого. Разве что очень вкусный завтрак из божественных блинчиков, испеченных матерью Ленса, оказавшейся полностью седой женщиной средних лет.
Госпожа Келамью рано утром заглянула в спальню сына, увидела Ленса и его гостя, спустилась на просторную кухню и напекла потрясающих блинчиков, на которые оба проснувшихся парня налетели как стая саранчи. Ничего вкуснее в своей жизни Ривс еще не ел, о чем немедленно сообщил довольной женщине. Та потрепала его по короткому ежику черных волос, улыбнулась и пригласила почаще заходить. Ей нравилось заботиться о ком-нибудь. Шалопая-сына явно было мало доброй и хлебосольной хозяйке сказочного домика.
Путь в расположение части уже не был столь неприятен капитану, как накануне вечером. Днем дома не казались мрачными громадами, а город призраком, но в то же время Миранда предстала еще более убогой и серой.
Жители Миранды пытались добавить цвета и красок своему городку, крася дома в радостные и светлые тона: голубой, зеленый, розовый, желтый и лиловый, но получалось еще хуже. Постоянная сырость и дожди обесцвечивали краски, быстро превращая их в унылые оттенки ярких и радостных тонов: в серо-голубой, серо-зеленый и т. д. Грязь с мостовых облепляла стены на высоту чуть ли не в метр, а темно-зеленый и бурый мох и какие-то серые и коричневые лишайники захватывали все поверхности. Витые ограды, столбы и вывески быстро покрывались рыжей и коричневой ржавчиной, мостовые тонули под бескрайними лужами, а ливневая канализация просто не справлялась с такой нагрузкой. Оживляли город лишь частные домики с небольшими, прилегающими к ним садиками, да и то в целях безопасности, садики от улиц были огорожены высоченными заборами.
Особую мрачность всем постройкам придавали решетки на окнах ВСЕХ домов, даже витрины магазинов были ими забраны. И пусть некоторые из решеток были довольно изящными и даже красивыми, но это были все же РЕШЕТКИ!
Над крышами домов плыли низкие серо-желтые тучи. Желтоватый оттенок они имели из-за не проходящей дымки желтого тумана, что всегда висел над городом.
Когда Ривс подошел к КПП гарнизона, ему стало совершенно грустно. У ступеней крыльца без козырька стоял угрюмый пехотинец, закинув на плечо вполне себе современный автомат (в отличие от техники на оружии для Миранды не экономили). На флагштоке над головой солдата болтался флаг Розми, ставший бледным, каким-то серо-голубым, тусклым, как сам город. Края флага обтрепались и успели покрыться бахромой, да и само полотнище стало сырым и тяжелым от вечных дождей и туманов, поэтому знамя Розми выглядело крайне уныло и даже как-то… стыдливо и поникши, что ли?
Запустением дышали даже стены здания, некогда бывшие желтого, солнечного, цвета.
На проходной скучающий дежурный одним глазом просмотрел документы капитана, и вид при этом у него был такой, словно бы Ривс оторвал его от дела государственной важности. На самом деле тот при появлении Ленса и Ривса не особенно быстро и даже слегка вальяжно спрятал в открытый верхний ящик стола журнал с кроссвордами. Дежурный грустно вздохнул, потянулся к старому замызганному телефону, набрал какой-то номер и прогундел в трубку: