— А что? — оценивающе пригляделся к ней супруг. — Тебя приодеть да завить, сам к такой ходить буду! — Шлепнул женщину по обтянутому запыленными штанами заду и кивнул в сторону стоящей поодаль крытой повозки. — Ступай уже, не встревай в мужской разговор.
Оливер проводил взглядом удалившуюся недовольную фермершу и поглядел на скатывающееся к кромке гор солнце. Оттянул сдавленный галстуком ворот.
— Жарковато у вас в сравнении с теми местами, откуда я прибыл. Посидеть бы где, опрокинуть стаканчик. — Между пальцами зашуршала не отданная горе-проводнику купюра. — Я угощаю.
Немолодой фермер понятливо крякнул, покосился на сына, и того словно ветром сдуло.
— Некогда мне прохлаждаться, мистер. А угостить и сам могу. — Он протянул магу отстегнутую от пояса флягу, а сложенная банкнота переместилась в его морщинистую руку.
Оливер отвинтил крышку и, не покривившись, сделал несколько глотков. Крепкое пойло выжгло дорожку от засаднившего горла к превратившемуся в кипящий лавой вулкан желудку, зато фермер глядел с уважением.
— Бабского трепа не слушайте, — махнул он рукой. — Если девчонка в чем и виновата, так только в том, что Оуэн и впрямь перестал по шлюхам ходить. А когда его лошадь скинула, ее там и близко не было. Гадюка, говорю ж вам. Отара рядом на выпасе была, пастухи при ней — они все видели. Один тут же в город поскакал, а второй — к Лэндону на ферму, сказать, значит. Нелл — девчонку ту Нелл звали — в седло и на пастбище. Бетти ее не зазря ведьмой назвала, умела она кое-что, да и Оуэн сам из этих был, но вы про то, думаю, знаете. Только магией не всегда помочь можно, не вышло у девчонки ничего. Док наш сказал, сила у нее не на целение, сама чуть не окочурилась… Он много что еще говорил, нам не понять, мудрено слишком. А вы, если интересно, загляните к нему, он на той стороне Фонси живет, недалеко от портальной станции.
Получалось, в поисках информации Оливер сделал огромный крюк, но путешествие через весь город прошло не зря: кое-что он уже узнал.
— Загляну, — пообещал он фермеру. — И к Оуэну на могилу бы… Его похоронили на ферме или на городском кладбище?
— Тут он, тут. Вон храм видите? За ним сразу кладбище. Дальше от ворот, ближе к полю смотрите, там самые свежие могилы. После Оуэна всего человек десять схоронили, отыщете.
— Отыщу, спасибо. А та девушка, я верно понял, она не так давно появилась в Расселе, да? Оуэн не рассказывал, откуда она взялась, кто ее родители?
— Про родителей не рассказывал. А откуда взялась, мы и сами знали. Эльф ее привез.
— Какой эльф?
Фермер не ответил. Облокотился на загородку и принялся меланхолично пересчитывать хрюкающих в загоне свиней. Чтобы вернуть ему интерес к разговору пришлось пожертвовать еще одной банкнотой.
— Растения Оуэн выращивал. Лекарственные и… как бы наоборот. Честно все, у него лицензия на это дело была. Док наш кое-что у него покупал. Табачник на примеси. Ну и эльф этот приезжал несколько раз. Как зовут и откуда — не скажу, но вроде Лэндон его с прежних времен знал. Вот лет семь-восемь назад длинноухий девчонку и привез. Она, видать, смесок, такая же худая, беловолосая, только уши человеческие, да рисунков на лице нет. А глаза — не людские и не эльфячие — желтые, вы ж слышали, как Бетти сказала?
— Слышал. И не только это. Нелл тут не слишком любили?
Фермер пожал плечами:
— Не то чтобы не любили. Не знали. Нелюдимая она была, особенно поначалу. Потом освоилась понемногу. У нас ведь, эльфа ты или гоблинша, на лавочке в тенечке не отсидишься, на земле работать надо, за скотиной ходить, хозяйство вести. Бабы наш и злословили, что погонит Оуэн эту белоручку… Белоручка — не оттого, что бездельница, белокожая она была, не то что наши девки. Но ничего, прижилась на ферме, дармоедкой у Лэндона на шее не сидела. Да и если мужик никуда из дому не рвется, выходит, хорошо ему дома, да?
— Да, — сквозь зубы согласился Оливер.
— Ну вот, за то бабье на нее и ополчилось. Мол, ни кожи ни рожи, а не последнего мужика в предгорьях захомутала. А уж когда узнали, что он ей ферму оставил…
— Оуэн завещал ферму Нелл? — Маг без сожаления расстался с очередной банкнотой.
— Угу. Все ей отписал. А кому еще? Хоть и не родная племянница, а седьмая вода на киселе, еще и с длинноухими нагулянная, так другой родни у него все равно не было. Но это я так понимаю, мне своего хозяйства хватает, чужого не надо, а некоторым не по нраву пришлось. Останься девчонка тут, как пить дать, заклевали бы ее. Но она, не будь дурой, тем же летом землю и все, что на ней, старику Джонсону продала, и с тех пор ее в этих краях не видели. Деньги она взяла хорошие, так что, видать, где получше устроилась.
«Устроилась, а как же!» — подумал Оливер, невольно копируя интонации фермерши Бетти. Комнатушка в общежитии, три платья, одно из которых форменное, ботинки со сбитыми носами… Может, не так много она получила от продажи фермы?
Его собеседник точной суммы не знал, но назвал ту, что фигурировала в местных сплетнях. Даже если разделить для верности на два, получалось немало. Что же стало с деньгами?
