У ворот я буквально налетел на Ветрову. Она сообщила, что с Антоном будет все в порядке. Сейчас ему надо восстанавливаться и он спит, накаченный зельями, и будет спать как минимум сутки, но девочки с ним дежурят, а в ее присутствии нет необходимости.
Узнав о встрече с бригадиром, предложила подбросить меня к особняку. А заодно и посмотреть на него. Я недолго думая согласился. Судя по настрою Светланы, поездкой до особняка она не собиралась заканчивать наш совместный вечер. Посмотрим, как все сложится.
Олег мне понравился. Этакий обстоятельный и деловой мужик. Сразу понятно, что в своем деле он разбирался. Мы с ним обсудили фронт работ. Это заняло добрый час, причем Светлана, которая участвовала в наших переговорах в качестве зрителя, добавила несколько вполне грамотных советов.
Было уже почти восемь вечера, когда бригадир уехал, сообщив, что на следующей неделе они приступят к ремонту. И к этому времени мне надо заплатить ему аванс. Правда, денег у меня сейчас совсем нет. Нужно бы в разлом сходить до понедельника. Надеюсь, они появятся.
— И как тебе мой новый дом? — поинтересовался я у девушки, провожая ее до машины.
— Отлично, — искренне, как мне показалось, ответила она, — из этого особняка можно сделать настоящую конфетку! Кстати, — в голосе ее появились веселые нотки, — приглашаю тебя сегодня к себе! Отказы не принимаются! К тому же нам есть, что отметить.
И мы уехали вместе. И, наверно, это было правильно. Мне не мешало немного разгрузиться.
Утром в академии было на удивление тихо. Приехал я с Ветровой, правда, как обычно, чтобы не афишировать нашу связь, вылез из машины метров за сто до ворот.
Уж не знаю, как там действовал ректор и что он делал, но, похоже, никто из студентов и преподавателей не знал о вчерашнем происшествии. Нет, конечно, какие-то слухи тем не менее просочились. Все же сокурсники не могли не заметить странного поведения Одоевского, которого не было несколько дней. Ну и затем его неожиданное исчезновение, после появления на вчерашней лекции. Нашей официальной версией стала редкая (вымышленная) болезнь парня. Венетов вообще сегодня взял отгул. Я в принципе его понимал. Схватка с одержимым, особенно, когда первый раз — это серьезное испытание.
Жанна явно чувствовала что-то, но ни у меня, ни у Афанасьева ничего не узнала. Но, похоже, это ее еще больше заинтриговало и оставлять свои попытки она не собиралась.
А вот Щебекин напрягся гораздо больше. Ректор по понятным причинам его в известность не поставил.
Тем не менее господин барон явно понимал, что вчера в академии произошло что-то неординарное. По крайней мере, он откуда-то знал, что приезжал хранитель и также знал, что там был я вместе с Венетовым и Афанасьевым.
Но как я уже говорил, Егора не было, а Афанасьев вопросы заведующего кафедрой просто игнорировал, пожимая плечами. Ну а со мной он вообще не разговаривал, и даже сейчас не мог побороть свою неприязнь.
В результате Ефим Константинович злился всё больше и больше. Смотреть на это весьма забавно, так как на его злость мне глубоко наплевать. Так что пока он, скрипя зубами, пытал флегматичного Афанасьев, я больше думал о субботе, которую я должен был провести с семьей ректора.
А может то, что я считал бредом, это не бред?
Все же учитывая то, насколько я смог за это недолгое время узнать господина Чернова, мне казалось, что он все это делает с какой-то определенной целью. Не просто так же было упоминание о Виктории. Не такой человек ректор, чтобы идти на поводу у своей дочери.
Но с другой стороны, зачем я ему нужен? Даже если предположить в порядке полного бреда, что он строил в отношении меня какие-то матримониальные планы, то кто я такой-то? Уж в качестве потенциального жениха какой-то непонятный стажер-преподаватель с темным прошлым в этом смысле вообще не должен был рассматриваться.
Но все эти, скажем так, не особо веселые мысли не помешали мне провести четыре лекции. Да, сегодня, на удивление, день был загруженным. А вот ректор так и не появился.
После последней лекции ко мне подошла Виктория. И надо отдать ей должное, сделала это осторожно, дождавшись, когда все студенты покинут аудиторию и встретив меня в пустом коридоре.
— Артём — улыбнулась она, — мой отец попросил напомнить тебе про завтрашний ужин. Я заеду за тобой в шесть вечера. Надеюсь, ты не возражаешь? Вроде машины у тебя нет, а добираться до нашего дома не так уж просто. А на машине полчаса езды всего.
— С чего это мне возражать? — иронично посмотрел я на неё. — Заезжай, конечно.
— Вот и отлично! И хотела поговорить еще вот о чем, — она окинула меня каким-то оценивающим взглядом. — Мне почему-то кажется, что ты меня избегаешь. Я, конечно, понимаю, что Светлана горячая штучка но…
— Так, стоп! — оборвал я ее монолог, на что девушка нахмурилась и была готова сказать явно что-то нелицеприятное, но я ее опередил и сухо продолжил:
— Не знаю, о чём ты говоришь, но подобные вещи я с тобой обсуждать совершенно не намерен.
