Арчи в отчаянии попыталась вновь закрыть отдушник заслонкой, но неестественно сильные эмиссары армии мертвых без труда отодвинули кусок метала, плотным напором проникая в помещение. Мелкие тени замельтешили между ногами горе-защитников. Все помещение заполонил сладковатый трупный запах. Ползающие гады грызли ступни, вслепую подпрыгивая, цеплялись за рукава. Летающие — неумело метили в лицо своими цепкими острыми когтями.
В помещении воцарилась знатная суматоха: мечи, пускай даже и короткие, все время полосовали стены и крупные балки, застревая в них. Поток мелкой нежити, толкая своими хаотичными движениями множества лап, крыльев и хвостов все в пределах досягаемости, умудрялся активировать взведенные самострелы. Несколько болтов уже вонзились в стены, один даже серьезно оцарапал бедро Остина.
Взмахи клинков, приглушенная ругань, шорох сотен конечностей, всхлипы боли и противный звук рвущегося мяса, подгнившего, или вполне себе еще свежего, и будто всего этого было мало, мощный удар сотряс одну из стен, почти выбив из нее увесистое бревно, повалив при этом все чем стена была подперта. В образовавшуюся от сдвига бревна щель тут же была спущена телохранителями Барона пара болтов, отозвавшаяся по ту сторону глухими ударами о податливую плоть. Сквозь новообразованное отверстие в здание стал проникать туман, а с ним — еще больше мелких, жадных до крови тварей.
Уже спустя несколько минут творившейся в доме резни стало ясно, что живые в этой битве планомерно сдают позиции мертвым. Весь пол был покрыт еще трепыхающимися останками, и люди Остина раз за разом преодолевая боль и страх пополняли их число. Но сколько бы тварей не было повержено, изо всех щелей лезли все новые их представители, более крупные и свирепые исчадия преисподней.
С улицы донесся громкий топот, свидетельствуя о следующем разбеге громадной машины для убийств.
— К стене!!! — взревел Остин, припадая к испещренной следами сражения стене, вместе с тем он отмахивался от вцепившегося в запястье мертвого хорька без лапы. За недолгое время борьбы, шрамов на главаре гвардейцев прибавилось: все его лицо было безжалостно исцарапано, походной плащ разлезся от множества повисших на нем тварей, бедро, разодранное уже пригвожденным к полу кольпом, сильно кровоточило, заливая темной кровью изорванные штаны.
Менее половины от прежнего отряда было еще в состоянии выполнить приказ. Голдберг, красуясь разодранным виском и парой прокушенных пальцев, навалился на бревна, пытаясь содрать с груди трепещущуюся ворону, намертво вцепившую свои когти в плотную ткань его пиджака. Его слипшиеся от крови усы тяжело вздымались, испуская испод себя болезненные всхлипы. Примеру Барона последовала израненная Арчи, а за ней и придерживающийся за нее, хромающий Вебер. Пятеро человек вцепились в деревянную поверхность, ожидая грядущего удара. В этот момент ставни окна напротив не выдержали напора созданий. С треском развалившись они пропустили в дом труп лысого пса с распоротым брюхом. Едва животина оказалась внутри, как выпущенный рядом стоящим гвардейцем болт рассек ее поедаемую опарышами голову. Отмахнувшись от болта, как от назойливой мухи что залетела в ухо, тварь оскалившись набросилась на державшего арбалет бедолагу. Ни выставленная вперед рука, ни серия ударов, пришедшаяся псине по спине, не спасли его от гнилых клыков, впившихся в нежное горло.
Последовавший вскоре удар сотряс весь дом, приведя к тому что несколько крупных балок обвалилось, придавливая бесчисленное множество дергающихся созданий вместе с изувеченными человеческими телами, неподвижно застывшими на полу. Массивное нечто, расширив наконец разлом в стене до размеров небольшого окна, просунуло вовнутрь свою конечность. Мясистое средоточие рогов парнокопытных, острых когтей, скрепленных чьей-то плотью, и обилия гноя, что как смазка наполнял собой весь проклятый механизм шевелящейся гадости, вцепилось в плечо Остина, вытягивая его наружу словно ребенок вытаскивающий через щель в окне свою любимую тряпичную куклу. Верго услышал лишь парочку глухих ударов, приправленных хрустом. И вот, от их предводителя не осталось и следа, лишь воспоминания, подпитываемые душераздирающими воплями Арчи.
Пролезшие сквозь щель останки дикого крупного кота вонзили острые когти в шею Голдберга. Барон захрипел, кровавые пузыри плотно обволокли его губы. Вяло отмахиваясь он оседал на пол, пока шевелящийся покров окончательно не покрыл содрогающееся дородное тело.
Предсказатель беспомощно смотрел на гибель своих товарищей. Он почти не чувствовал боли от укусов, хоть и видел сеть кровавых узоров, покрывающих каждый сантиметр его открытой кожи. Жуткое, совершенно невероятное зрелище предстало его взору: от общего количества путников, в числе еще борющихся осталось лишь пятеро. Пять израненных, отчаявшихся бедолаг, инстинктивно цепляющихся за угасающую жизнь.
