Претензии Остина были ясны как день: ни Голдберг, ни Риганец, и словом не обмолвились о возможной встрече с полчищами зомбированных насекомых и звериной армией мертвых, как и с любой другой чертовщиной. Изначально оговаривалась защита наследника от более человекообразных угроз. Наемники были готовы защитить паренька от подосланных убийц, встретить лицом к лицу хорошо вооруженный отряд грабителей, вывести его из смертельной западни в лице заготовленной засады, но о сверхъестественных напастях речи не шло. Барон, тяжело дыша и бессовестно надрывая свой глубокий голос, утверждал, что в подписанном гвардейцами договоре говорилось о любой возможной угрозе, и о том, что в невнимательном прочтении бумаг виноват один только Остин. Далее поток аргументов обеих сторон перетек в практически бессвязный бред, ну или по крайней мере таковым он Веберу показался. Находясь на грани потери сознания, Верго без зазрений совести пропускал половину сказанного мимо ушей. В какой-то момент предсказателю даже примерещилось что красный как рак Остин подошел к нему самому, пытаясь не то что-то высказать, не то пожаловаться, но заметив пустой взгляд Верго и неспособность предсказателя и двух слов связать, быстро оставил его в покое.
Вебер слегка улыбнулся. Скорее всего он улыбнулся только у себя в мыслях, так как мышцы лица, по ощущениям, отказывались ему подчинятся. Даже не выслушав жалоб главаря гвардейцев, он прекрасно понимал какого толка они были. Для предсказателя все последние события выглядели как череда закономерных, и по большей части логичных попыток вытащить себя и товарищей из лап смерти, но окружающие его люди ведь смотрели на все со своей перспективы. Как должно быть странно и нелепо выглядел предсказатель, мечась из стороны в сторону, кардинально меняя текст своих предсказаний, как и план действий, каждые пятнадцать минут. Такого чудака впору было признать за безумца. Вероятно, если бы не успехи Вебера с полчищами жуков, то заприметив такое его поведение, недоумевающие гвардейцы связали бы его по рукам и ногам, от греха подальше. Было в этом что-то забавное. Верго рассмеялся бы, если бы очередной рвотный позыв не заставил его согнуться пополам. Настойка напористо желала покинуть тело предсказателя. Что же, ее норма на эту неделю явно была перевыполнена. Давно Верго не принимал разом таких конских доз.
О том, как выглядела внезапная слабость предсказателя, еще недавно прытко сновавшего меж трупов и несколько позже умело обрабатывавшего и промывавшего раны, самому предсказателю совершенно не хотелось думать. Разумеется, позже он сообразит, что нужно сказать наемникам, сочинит ладную сказку о последствиях частых ведений. Вот только Барона провести так просто не получится. Голдберг видел флаконы с настойкой и вероятно знает о возможных симптомах передозировки. Сопоставить парочку элементарных фактов ему труда не составит. Это уже было похоже на серьезную проблему с работодателем. Закроет ли усач глаза на прием наркотика в благодарность за свое спасение? Это еще предстоит узнать. Неловким движением, Верго стер со лба выступившую испарину, теперь в его голове крутилось только одно:
«Когда же это все закончится?»
Спустя примерно вечность ожиданий (по меркам потерявшего счет времени Вебера), или же двух с половиной — трех часов, по ощущениям более трезвых его компаньонов, предсказатель осознал себя лежащим на животе жалким созданием, бережливо обхватившим вбитую в землю деревянную сваю. Оклемавшись и умывшись речною водою, Верго смог-таки привести себя в чувство. Это было самое его тяжелое пробуждение за последний месяц. Голова болезненно гудела, но в терпимых пределах. Мысли, кажется, ворочались в голове с обычной, свойственной им скоростью, послушно выстраиваясь в стройный ряд. Это уже было неплохо.
Во рту стоял противный горький привкус, что Верго поспешил смыть, воспользовавшись предложенною Голдбергом флягой, наполненной жгучим содержимым. Вкусовыми качествами напиток не выделялся, крепкое пойло напоминало грибной самогон первой фракции.
— Столичный ром, — гордо заявил Барон, рассматривая скривившегося предсказателя.
— Это худший ром что я когда-либо пробовал.
— Ну я же не сказал, что он лучший, я сказал «столичный», — шутя отозвался Голдберг, после чего ткнул Веберу заляпанную кровью бумажку под нос. — Нате вот. Ознакомьтесь.
— Что это? — промямлил предсказатель с трудом разбирая выведенные на бумаге каракули.
— Это письмо нашли в сапоге нашего мертвого друга, — сухо ответил Барон, подразумевая убитого Рауса.
