Слезящиеся, мутные от полудремы глаза отказывались показывать Верго четкую картинку, он все никак не мог разглядеть из чего же это, собственно, куча состояла. Когда же взгляд таки сфокусировался, а сокращенное расстояние позволило выцепить детали, Верго чуть было не застыл от удивления.
Девятиметровая куча, скрывающая в своей тени еще несколько кучек поменьше, состояла целиком из самых разных съедобных продуктов. Чего там только ни было: аппетитные груши, мешки, лопающиеся от переизбытка зерен, примятые лотки с ягодами и толстые кукурузные початки. Все что объединяло это обилие съестного, так это растительное происхождение и достаточно помятый вид. Продукты были навалены друг на друге, хаотично смешиваясь. В десяти метрах от первой кучи негодовало целое сборище зевак. Часть из них что-то возмущенно обсуждала, другие безуспешно пытались подобраться к добру поближе, раз за разом будучи отброшенными тяжелыми дубинками охраны, третьи и вовсе, безучастно стояли поодаль, грустным взглядом впившись в раздавленные ягоды, фрукты и злаки. В воздухе помимо явственной вони горючего витало и еще кое-что менее уловимое — обида и… отчаяние?
Взобравшийся на самую вершину кучи одинокий охранник тащил у себя за спиной парочку тяжеленых канистр. Смахнув пот со лба, работяга неспешно снял ношу с уставших плечей, отвинчивая металлическую крышку. Маслянистая пахучая жидкость ринулась вниз, стекая по мешкам и ящикам, пропитывая собой плоды и зерна. Вонь значительно усилилась.
В пол глаза оглянувшись, Верго заметил, что он единственный зажал руками нос. Кажется, на других этот запах так сильно не влиял. Почему-то при виде всей этой картины предсказателю сделалось не по себе. Противный холодок пробежал по его разгоряченной спине, колени едва заметно подкосились. Сам того не заметив, Вебер слегка попятился. Ему казалось, что в гадком, все проедающем запахе таится и нелюбимый завсегдатай его кошмаров — незабываемая вонь мертвечины. Конечно, никакой мертвечины в куче слегка подпортившихся продуктов быть не могло, да и керосин вонял не так уж и невыносимо.
Осознав, что разум сыграл с ним злую шутку, предсказатель поспешил взять себя в руки, придав себе как можно более безмятежный вид.
— К чему это все? Зачем все это сжигать? — нарочито беззаботным тоном поинтересовался предсказатель у приостановившегося Остина.
— А ты спроси у своего дружка. Голдберг тебе доступно все объяснит, а то у меня культурных слов тут не найдется…
— Неужели вы ранее такого не видели, Верго? Я то думал это общемировая практика, — встрял Барон, услышав свое имя.
Предсказатель лишь покачал головой, неотрывно наблюдая за все большим количеством горючего, что выплескивалось на горы съестного.
— Ну что тут сказать? У местных предпринимателей по всей видимости выступил некий переизбыток продукции. Делов-то!
— Предложение превысило спрос? — все никак не мог взять в толк происходящее Верго.
— Ну, не то что бы… Скорее, предложение товаров на рынке превысило платежеспособный спрос, — отчеканил Голдберг, сделав особый акцент на предпоследнем слове.
— Но если всякий кто хотел и мог купить пищу, приобрел ее, зачем уничтожать остаток? Можно же раздать его нуждающимся, пока он не испортился? Ну или продать по более дешевым ценам, на худой конец…
— Ха, скажете тоже! — прыснул со смеху усач. — Если компании будут раздавать свой товар за бесценок, то их клиентам вообще не будет смысла что-либо покупать по нормальным ценам! Зачем тратить деньги на фрукты, если их где-то задаром раздают? Это совершенно невыгодно, подумайте сами! Чистый убыток для любого предприятия.
— То есть затраты на доставку этих товаров сюда, на их охрану от голодных бедолаг и на весь этот керосин, меньше чем убытки что понесут торговцы раздав все это добро? — в недоумении застыл предсказатель, широко раскрытыми от удивления глазами уставившись на Голдберга.
— Совершенно верно, — сухо бросил Барон, безо всякого интереса наблюдая за суетящейся у куч толпой. — Почему это предприниматель что кровью и потом производил свои товары, должен нести убытки из-за кучки голодных лодырей? Пусть лучше уж этот полусгнивший продукт закончит свое существование в пламени, чем достанется этому сброду за так.
Тем временем, закончившая свое непыльное дело охрана вальяжно подожгла провиант, отступая от всепоглощающих языков пламени и жара. Голодные соглядатаи испустили звук подобный вою, с горечью осознавая, что всю эту снедь уже не спасти. Пламя поглощало продукты с чудовищной скоростью, даже быстрее чем оборванцы успевали их поедать полными отчаянья и злобы глазами.
