Закусив нижнюю губу, силой удерживая слезящиеся глаза открытыми, предсказатель жадно поглощал постройку взглядом, наблюдая за обрушивающимися потолками и разваливающейся кирпичной кладкой. Верго чувствовал триумф, ликовал, смакуя долгожданную победу. Вот уже не он в отчаянии бросается из стороны в сторону, как загнанная в угол крыса, но его недоброжелатели.
«Надеюсь, ублюдки, перед смертью вы сполна прочувствовали, какого это — быть в моей шкуре», — злорадно подумал предсказатель в очередной раз отпивая из порядком опустевшей фляги.
Пол часа спустя ненасытный пожар окончательно покончил с остатками здания, едва не перебравшись на беспечно раскачивавшиеся на ветру сосны. Пепелище все еще отдавало более чем ощутимым жаром, неслабо дымя и покрывая округу неплотным слоем пепла.
Ветер игриво разносил белесую золу, так и норовя укрыть расползшийся слой гари светлой пеленой. Кафтан предсказателя уже был насквозь пропитан потом и едким запахом дыма, а его плечи и голова устланы белыми хлопьями. Отстранившись от дерева на которое он все это время опирался, Верго стряхнул с себя часть бледного осадка, с тоской вслушиваясь в громкое урчание желудка, что умудрялось даже заглушать собой мерное потрескивание пламени. Верго явственно чувствовал удовлетворение. Удовлетворение и голод.
Смутно оглядев свои исцарапанные и искусанные руки он безучастно отметил свое нынешнее безразличие — все эти мелкие ранения отнюдь не перестали болеть, но по какой-то таинственной причине мужчина почти не ощущал исходившего от них дискомфорта, словно свыкнувшись со своим новым спутником в виде постоянной ноющей боли. Что же, по крайней мере у него ничего более не чесалось. Кто бы мог подумать, что зуд является более существенным отвлекающим фактором в сравнении с болью.
Потирая раздраженную и иссушенную кожу рук, предсказатель неспешно подошел к рассевшемуся в кустах Голдбергу, не с целью поговорить о чем-то конкретном, скорее с потребностью просто обменятся несколькими праздными фразочками, как бы в напоминание того, что они все еще одна команда.
— Кажется я уже готов убить за горячую ванную…
— Н-да, а вы только представьте, наши древние предки проживали весь свой век, так и не помывшись ни разу! — ободрительная реплика усача разбилась об унылую и недовольную мину Вебера.
— Неудивительно что они жили в лучшем случае до сорока лет, — колко прокомментировал Верго, неумелыми движениями разминая затекшие кисти. — Подумать только, и когда это я успел стать брюзгой?
— Стало быть, после тридцати, — сказал Голдберг, выбираясь из укрытия и приводя в порядок растрепанные усы. — Да это еще что. Вот поживете с мое, вот тогда и посмотрим, как вы запоете. Готов биться об заклад, с потрясающим феноменом непрекращающихся болей в пояснице и периодическими приступами невралгии вам еще не посчастливилось познакомится?
— Ааа, Филипп. Скажете тоже…
Под звуки шутливой беседы наемники стали неуверенно выползать из своих укрытий, с опаской поглядывая на покрытое оранжевыми сполохами пепелище. Смелея с каждой секундой, они начали складывать оставшееся снаряжение, разряжая по указу Остина взведенные самострелы. Негромкий, практически робкий гомон заполонил почерневшую поляну. Копившееся все это время напряжение понемногу спадало, уступая место нетерпению и усталости истощенных солдат.
— Отойдем немного на запад и там разобьем лагерь. Тут нельзя больше оставаться, — сухо выдавил из себя главарь наемников, словесно отвечая на множественные вопрошающие взгляды.
Услышав команду, гвардейцы засуетились, наспех запихивая небогатые пожитки в свои изношенные сумки. Покончив со сбором своей клади, пошатывающийся от усталости Борис не спеша подобрался к тлеющим обломкам обсерватории, пытаясь спасти остатки обгоревшей конопляной веревки. Присев на корточки, он запустил руку за пазуху в поисках ножа, вероятно желая обрезать торчащий из-под лежавшей на земле железной двери конец веревки.
Наблюдая за вялыми потугами бойца, Вебер невольно поморщился, выдав:
— Я надеюсь нам хотя бы хватит сил дойти до места следующего лагеря?
Риторический вопрос предсказателя был оставлен без ответа. Большая часть наемников занималась тем, что пыталась набрать в свои фляги родниковую воду из ближайшего источника, старательно выбирая из крохотного водяного потока частички упавшего туда пепла, которые никто по всей видимости заглатывать не желал. Барон, в свою очередь, отправился за укрытым среди крупных валунов наследником, о существовании коего в течении последнего часа, Верго и не вспоминал.
Оставшись наедине с собой, предсказатель достал свои драгоценные часы, принявшись изо всех сил оттирать налипшую на них грязь и сажу краями своей рубахи. Пять минут усердного труда и поверхность вещицы вновь красиво блестела, отражая в себе грязное лицо владельца. Всмотревшись в свое отражение, Вебер оценивающе оглядел свою жесткую, колкую щетину, отметив про себя необходимость в скором посещении городского брадобрея. Впрочем, прежде всего нужно было еще как-то добраться до города.
