Погрузившись в слегка теплую ванную, Верго принялся смывать с себя недельную грязь, быстро заставив прозрачную воду помутнеть. Его мысли в этот момент были далеки от процесса мытья: пять пар пристойных, пускай и в меру скромных парадных костюмов; новенькую лакированную повозку с крытым верхом; или же половину комплекта хитинового доспеха ручной работы, — вот что можно было бы купить за сумму, вырученную в следствии продажи таких часов. Горькая потеря, как не посмотри.
Покончив с гигиеническими процедурами, предсказатель выбрался из ванной, подойдя было к тому месту где должны были лежать остатки от его одеяний, но их там не оказалось. На простеньком деревянном столе, аккуратной стопкой лежал комплект целой и довольно ухоженной одежды.
Верго не заметил, чтобы кто-либо заходил в каюту, пока он был в ванной. С другой стороны, он не то чтобы сильно глядел по сторонам, так что это его не сильно удивило.
Предоставленный ему Эмилией набор одежды был на удивление гармоничен: простой серо-бежевый пиджак с зауженными рукавами и элегантным скругленным воротником хорошо смотрелся вместе с такого же цвета широкими брюками. Также в стопке присутствовали слегка поношенные, но вполне еще себе целые кальсоны, дешевая белая рубашка, аккуратный, плотно сидящий жилет, и лакированные темно-коричневые туфли с закругленным носком. Для полноты образа не хватало разве что котелка с тростью, после чего предсказатель вполне мог бы сойти за коренного обитателя столицы, пускай и довольно небогатого.
Туфли немного жали, а брюки были определенно ему длинноваты, вынуждая предсказателя подвернуть штанины. И все же Вебер вынужденно признавал, что учитывая свое положение, о подобном подарке ему не приходилось и мечтать, и разумеется, это было многим лучше хождения и далее в оставшихся после приключений обносках. И откуда только Эмилия смогла раздобыть на барже, среди простого рабочего люда, такой то наряд? Не с собой же она его тащила из-за границ княжества?
Конечно Верго понимал, что доставшаяся ему одежда еще недавно была имуществом кого-нибудь из команды суда. Скорее всего капитана, или старпома. Но сейчас не это волновало предсказателя.
Выбравшись обратно на верхнюю палубу, чистый и нарядный Верго без труда разыскал там парочку своих пленителей. Набрав полную грудь воздуха, он с силой выдохнул, повторив эту процедуру несколько раз.
«Будем решать проблемы по мере их поступления, и никак иначе», — снабдил себя в мыслях наставлением предсказатель, направившись прямиком к неразлучной парочке Карателей.
— Так, так, так — ну это намного лучше. Костюм сидит как влитой, ну почти… — не то всерьез, не то в насмешку сказала Эмилия, оглядев Верго с головы до ног.
— Я хочу знать больше об этом Кассиусе. Если уж мне придется еще раз с ним столкнутся, а мне придется, ведь я должен завершить свою работу и показать вам свои силы, то я обязан знать, чего мне стоит ожидать от этого монстра.
— Какой настрой. Когда мы вытащили тебя из той зловонной ямы, такого героизма в тебе точно не было. Подумать только, что делает с человеком теплая ванная и приличный наряд!
— Просто скажите мне как он это делает! Вы же знаете! Как я могу противостоять чудовищу, если у меня нет даже базовых сведений о его возможностях?
— Монстр? Чудовище? Как грубо, а ведь он такой же как ты, Верго. Может быть вы даже встречались, когда еще служили в Као? — в своей дразнящей манере продолжала играться с предсказателем женщина, все никак не желая переходить к сути.
— Что? То есть… Как? Так, он получает свою силу не из маски? В каком таком смысле он такой же как я?
Женщина равнодушно вздохнула, достав из-под накидки крошечную металлическую флягу и отхлебнув из нее, после чего она придала своему лицу серьезное и сосредоточенное выражение, заговорив резко, даже в некоторой степени строго:
— Восемь лет назад сенат признал эксперименты, частью которых тебе пришлось стать, незаконными. Естественно, этическая сторона вопроса была здесь ни при чем. Те немногие, что выживали, становились носителями части того, что они называют эгрегорами. Говорят, свой эгрегор есть у всего во что люди верят, чему отдают свои эмоции: у богов, у идеологий, даже у чувств. Один такой сидит и в тебе, точнее лишь его фрагмент. Сенат полагал, что помещая части эгрегора в людей, они смогут косвенно заимствовать их силу, но как оказалось, у того что помещалось в подопытных была и своя воля, свои цели. Такие как ты для эгрегоров своего рода инвестиция. Эти сущности позволяют пользоваться людям своей силой, но отнюдь не из филантропических соображений…
— Филантропических соображений! — восхитился впервые услышанным выражением Лео.
