Вросшая в мягкий грунт деревянная постройка выглядела исключительно убого: плохо отесанные кривые срубы бревен, из которых состояли ее стены держались, казалось, на одной только обожженной глине в составе которой явно проглядывалась отсыревшая солома; простая пологая крыша, сделанная из той же глины и соломы, закрывала собой всего-то треть постройки, оставляя сверху сравнительно небольшую площадку, заставленную всякой всячиной — бочками, мешками и ящиками. Площадка на крыше была до того ущербной, что единственным возможным путем забраться туда представлялась старая, заставшая еще рассвет федерации, трухлая деревянная лестница, наспех приставленная к покосившейся стенке питейного заведения. Один взгляд на это жуткое и хлипкое орудие подъема уже заставлял ощущать эфемерные занозы, безжалостно впивающиеся в незащищенную кожу рук.
И все же один безумец таки решился забраться по вероятно самому древнейшему артефакту княжества прямиком на устланную свежим снегом крышу. Часто выдыхая внушительные клубы пара и размахивая зажженным факелом у себя над головой, этот чудак не переставал что-то вопить, то забираясь на многочисленные бочки, угрожающе свешиваясь при этом с крыши, то отступая вглубь площадки чтобы укрыться за неподвижным навалом ящиков.
Скрестив руки и деловито взирая на разворачивающийся на крыше корчмы акт абсурда, всего в пяти метрах от здания стояла невозмутимая Эмилия, терпеливо дожидаясь бредущих издалека путников. Узнав силуэт подруги, Лео прибавил шагу, безнадежно оставляя промерзшего предсказателя болтаться позади.
— Ты как раз вовремя. Вот, посмотри-ка — и кто это у нас никак не желает угомонится? Узнаешь физиономию? — расслабленно проговорила женщина, кивнув в направлении толстой фигуры что металась из стороны в сторону с зажатым в руках факелом.
— …из всех, из всех них! — начали доносится до Верго выкрикиваемые чудаком обрывки фраз. — Я заслуживаю этого как никто другой! Да я… Да я… Я этими руками взрастил Пасквиль! Сколько… Сколько сотен тысяч кровавых крат вы получили благодаря мне? Да без малого половина столичной казны прошла через мои руки! И что я за это получил? За десятки лет своей службы? Верной службы федерации?! Мое место… Мое законное место заменит какой-то ставленник Риганца, а на трон усядется чертов сопляк что ради нашего дела и пальцем о палец не ударил? А теперь… — толстяк задыхался, неистово сопя и кряхтя, но при этом не прерывая своей тирады. — А теперь вы меня выкинете как бесполезный мусор? Да пошли вы к черту, ублюдки! Подонки недоношенные! Кучка исполнительных отбросов, Лич вас всех побери! Ни шагу в мою сторону! Сволочи! Одно движение, всего одно, и я спалю эту лачугу к чертям собачьим! Смотри! Смотри! — Здоровяк похлопал пухлой ручонкой по ряду едва укрытых снегом бочонков. — Здесь хватит керосина и жучьего масла чтобы за считанные секунды весь этот хренов сарай превратился в настоящее пекло! Ваш молокосос-недоносок обуглится тут вместе со всеми своими дружками! И даже Голдберг, эта плешивая скотина, завизжит как молочный поросенок на вертеле, когда пожар хорошенько прожарит ему бока! Не подступайте, сволочи! Я вами, подонками, по горло сыт! Это моя земля! Моя корпорация! Моя Ганоя! Мое! МОЕ И НИЧЬЕ БОЛЬШЕ!!!
— Полагаю у вас все прошло гладко? Я в вас и не сомневалась. Нет, правда. У меня все тоже шло весьма гладко, пока это свинка не забралась на сарай и не начала распинаться мне тут о драме своей жизни. Посмотрите только, он уже минут десять успокоится не может, — как ни в чем не бывало, преспокойным тоном проговорила Карательница, деловито указывая на беснующегося толстяка.
— Это что, Гедройц? — не без доли удивления задал риторический вопрос предсказатель, наблюдая за выходками бывшего заместителя Каламаджа. — Это он самосожжением нам угрожает?
— А пусть толстячок загорится! — засиял Лео, едва не захлопав в ладоши. — Эй, ты, давай! Поджигай себя! Ну давай!
— Лео, уймись, — осадила радостный запал спутника Эмилия. — Его жизнь нам не очень то важна, но если в бочках действительно столько горючего, пленники внутри могут серьезно пострадать. Вероятнее всего они связанны или скованны. Такое количество обездвиженного народу нам быстро из лачуги не вытащить. Собственно, поэтому я вас тут и дожидалась, выслушивая его бредни. Уже в ушах звенит от визга этого недоумка…
— Так почему ты его со своей духовой трубки не… — начал было Каратель, но довольно быстро, и главное самостоятельно, осознал всю глупость своего предложения. — Ааа… Так он может упасть и той огненной палкой бочки зацепить! Вот же! А я так хотел посмотреть, как толстячок поджарится!
— Для этого ты мне, Лео, тут и нужен. Заберись в это чудо, потуши факел и спускайся к нам поскорее. Чем быстрее мы тут закончим, тем быстрее отправимся в Ганою за печеными яблоками, — интригующе зацепила тончайшие струны души Карателя женщина.
