Лео скучающе почесывал новоприобретенную лысину, даже не делая вид что принимает участие в поисках. Эмилия относилась более серьезно к стоявшей перед ней задачей. Женщина сновала по помещению взад-вперед, выискивая хоть какую-нибудь зацепку, но на этот раз Верго опередил ее своим проворством мысли. Предсказатель прекрасно понимал, что корчма, какой бы убогой и захудалой она ни была, просто-таки нуждается в подвальном помещении. Оно могло бы быть довольно ущербным погребом, или же и вовсе, вырытой под половицами ямой, но так или иначе, быть оно должно.
Мужчина принялся простукивать носком обувки каждую нещадно скрипящую половицу, отодвигая мусор из-под ног и высматривая возможные очертания люка. Долго ему искать не пришлось. Парочка особенно хлипких досок легчайше приподнялась с пола, стоило применить к ним хоть чуточку силы. В открывшемся проеме тотчас раздались горестные стоны и тягостное мычание.
Как и ожидалось, все до последнего, пленники были там, в погребе. Измученные, голодные, промерзшие от холодной земли, но все же живые. Они были привязаны к удерживающим своды погреба балкам. Балки сами по себе не внушали доверия своей массивностью, но только безумец стал бы пытаться их выломать в попытке освободится — быть заживо похороненным под толстым слоем холодного грунта никто бы не хотел. Разумеется, во избежание особо шумных представлений, приспешники Кассиуса заткнули рты пленников понадежней, кому чем попало. Меньше всего в этом плане повезло Остину, словно бы в насмешку в рот ему отправились чьи-то старые дырявые портянки, закрепленные на челюсти обрывком длинного носового платка.
На многих наемниках красовались свежие синяки, порезы и ссадины. Уж точно можно было сказать, что без боя они не сдались, а в плену не раз и не два столкнулись с издевательствами со стороны людей Пекоса. Но наиболее печальное зрелище из себя представляла именно Арчи. Увы, ни ее короткая прическа, ни мужская одежда, ни чумазое лицо, не смогли скрыть от людей Пекоса тот факт, что она была женщиной. Участь пленниц в княжестве всегда была печальной, и изорванная одежда девушки была этому прискорбным подтверждением.
Пленники выглядели жалко, удрученно, но стоило им разглядеть среди пришедших лицо предсказателя, как взгляды их прояснились, засияв новой надеждой. Верго вместе с Карателями поспешил избавить бедолаг от веревок, стараясь не задевать лишний раз их никем не обработанные раны. Спустя пять минут вся команда предсказателя, включая светившегося от радости наследника и без устали кряхтящего Голдберга, была освобождена от пут. Они осторожно выбирались из глубокого погреба, разминая затекшие конечности и ощупывая свои потрепанные тела.
Только завидев снежную белизну в дверном проеме, гвардейцы бросились набирать полные пригоршни снега, пытаясь утолить свою жажду. Никто не стал дожидаться разведенного костра: топили снег прямиком в своих ртах, болезненно охая от пренеприятного холода. На лицах большинства воцарилась если уж не робкая улыбка, то выражение крайнего облегчения — судя по всему, многие уже давно про себя попрощались с жизнью, оставив всякую надежду. Дарованный им второй шанс, не смотря на все невзгоды и трудности, казался чудесным сном.
Не спуская глаз с Карателей, Вебер таки улучил момент, когда те отвлеклись на разговор с Остином. Схватив жадно поглощавшего снег Голдберга, он уволок того за крупный платяной шкаф, ранее служивший в корчме подобием стойки для хранения солонины. Воровато оглядываясь, предсказатель достал из своих карманов припасенную еще с баржи желтоватую бумагу, оттуда же выудив огрызок карандаша.
В течении трех минут Верго что-то интенсивно нашептывал Барону, в конце всучив тому исписанную мелким извилистым подчерком бумагу. Филипп поморщился, пригладил усы, после чего одобрительно кивнул, расписавшись на предоставленном ему документе. Обрадовавшийся Вебер хотел было уже выбраться из-за своего укрытия, но Барон придержал того за руку, отпустил парочку комментариев и принявшись перебирать пальцами свой старенький кожаный ремень. Нащупав нечто едва-едва выступающее на гладкой белой поверхности, Голдберг воспользовался острым гвоздем чтобы распороть вещицу, вытащив из нее ни много ни мало — целый перстень. Уловка торговца оружием окупилась сполна, ведь обманувшись неказистым видом потасканного ремня, сделанного на заказ под совсем уж специфические размеры Барона, люди Кассиуса не стали излишне досматривать этот экстравагантный, пожеванный и довольно потертый элемент гардероба, упустив в нем настоящее сокровище.
