– Если вы выстрелите, Ван Хорн, то это всполошит бамбара и через четверть часа они возьмут ваш след…
– Не старайтесь выиграть время. Я убью вас тихо. Удар прикладом часто надежнее пули. А ну-ка поворачивайтесь, господин Моран,
Боб усмехнулся.
– Вы что, считаете меня сумасшедшим? Так вы ошибаетесь. Уж быть убитым, так лицом к лицу. Но я скажу вам, Ван Хорн, что вы не только убийца, но и придурок.
Оскорбление, казалось, не подействовало на плантатора. Он просто колебался, не ударить ли Боба карабином, держа его за ствол, как дубинку. Плантатор понимал, что если это ему не удастся с первого раза, то он может проиграть…
– Тем хуже, господин Моран, вы сами этого хотели…
Ствол слегка поднялся, но выстрела не последовало. Вместо грохота карабина раздался легкий свист, и в грудь плантатора вонзился дротик. Ван Хорн вскрикнул, выронил карабин и упал навзничь, пытаясь вырвать из тела древко с железным наконечником.
– Бамбара…– вырвалось у него.
Моран мгновенно нагнулся и подхватил карабин, но все произошло слишком быстро: непонятно откуда появившиеся два десятка чернокожих навалились и обезоружили его. Он был брошен на землю. И хотя Боб отбивался как бешеный, ему связали руки и ноги.
Ван Хорна, у которого вырвали из груди дротик, также безжалостно связали. Под путы просунули два шеста и потащили пленников через саванну в направлении селения бамбара.
Несмотря на боль и неудобство, Моран, глядя то влево, то вправо, заметил сопровождавшие их кошмарные рогатые силуэты жюжюрусов.
Подвешенных к шестам Боба Морана и Питера Ван Хорна иногда клали на землю, носильщики менялись, и путь продолжался. Воины бамбара распевали триумфальную песнь, полную сумасшедшего взвизгивания и гудения, а присутствие демонов водопадов в их адских масках придавало еще более фантастический характер происходящему.
У Боба возникло чувство, что вопящие черти тащат его, как грешника, в ад. Иногда, несмотря на боль в туго перетянутых руках и ногах, он бросал взгляды на Ван Хорна. Плантатор не шевелился, голова его безвольно болталась, а вниз падали кажущиеся черными капли крови… Может, Ван Хорн уже умер? Это было бы для него много лучше.
Через час показалось наконец селение бамбара. Как и большинство африканских деревень, это было скопище круглых хижин со стенами из глины и крышами из пальмовых листьев. В центре была небольшая площадь. Окружал деревни довольно высокий частокол.
Из хижин высыпало всё население, поднятое звуками ужасного пения, а посреди площади горел костер.
Под дикий визг женщин и угрозы воинов, потрясающих копьями, пленников подтащили ко входу в большую хижину, где и оставили. Шесты вынули, а Боба и Ван Хорна, не развязывая пут, внесли внутрь и бросили на пол. Бамбара удалились, оставив у двери двух вооруженных копьями часовых. Впрочем, эта предосторожность была совершенно излишней, ибо оба белых не могли сделать ни малейшей попытки к бегству.
Снаружи били тамтамы в том же ритме, что и в подземном храме жюжюрусов. Моран попытался развязать путы зубами, но безуспешно. Он повернулся туда, где бамбара положили тело Ван Хорна, но было слишком темно. Тем не менее, стараясь перекрыть грохот барабанов, Моран позвал:
– Ван Хорн!.. Ван Хорн!..
Он уже не надеялся получить ответ, когда еле-еле прозвучало:
– Да, Боб… Да…
Вздох облегчения вырвался у француза. Он знал, что Питер Ван Хорн – преступник, но тем не менее ответ плантатора как-то успокоил его, показав, что он не один и, по крайней мере, можно вместе бороться за освобождение.
– Как вы себя чувствуете?
– Плохо… Я потерял много крови и очень больно… Впрочем, боль утихает, так что я долго не протяну…
– У вас вечно какие-то бредовые идеи, Питер. Ваша рана не такая уж и тяжёлая, и мы выкрутимся. Оба выкрутимся.
Плантатор ответил не сразу, и долгое время слышался только грохот тамтамов, потом он опять заговорил:
– Я не строю иллюзий… Смерть уже не за горами.., Я чувствую ее… Это наказание… За мои преступления.
– Не будьте дураком. Мы выпутаемся…
Снова долго был слышен только бой барабанов, потом Моран услышал голос Ван: Хорна.
– Боб! – проговорил он негромко. – Боб!..
– Слушаю. Что такое?
– Я скоро умру, я знаю… Но мы здесь… с вами… вдвоем… Я хочу, чтобы вы поговорили со мной… как священник… Может, мне станет легче, после исповеди…
– Ваши тайны – это ваши тайны, – сказал Моран. – Держите их при себе… Если вы выживете, то эти ваши тайны обернутся против вас. Тем более что вы не можете просить, чтобы я хранил молчание…
– Я вовсе ничего не требую от вас, только прошу выслушать…
Голос Ван Хорна прерывался, слабея, и Боб не смог отказать в последней просьбе умирающего. Теперь уж ему стало ясно, что плантатор долго не протянет. Впрочем, и он тоже…
– Я слушаю вас…
– Подползите немного… Я боюсь, что не смогу договорить до конца… Я слабею, а этот проклятый барабан… Вы можете не услышать моих слов…
Извиваясь, как червяк, Мораи пополз на голос. Остановился он, только уткнувшись в тело Питера Ван Хорна.
