– Конечно же, вторая территория будет располагаться вокруг Детройта – члены банд и агрессивные жители гетто будут направлены туда
Клод поднял вверх открытую ладонь.
– Да, мистер Сантклауд, слушаю вас.
– Мистер Фридман, вы постоянно говорите «мы», ссылаетесь на Де-Мойн и упомянули стратегический план. Чей план, сэр? Поясните, пожалуйста.
– Да, мистер Сантклауд. Это моя вина. Вы же пока не полностью в курсе. Вкратце. В Де-Мойне действует совет, координационный орган тех территорий, что обозначены на экране за моей спиной песочным цветом, а также анклав в серой зоне. Мы называем его «Континентальный конгресс»1, впрочем, это неформальное название. Почва древа Свободы, что было посажено отцами-основателями, оказалась безнадёжно заражена, и древо мутировало. Мы спасли росток и пересадили его в относительно здоровую почву. Сейчас он растёт в ширь и высь и укрепляет свою корневую систему. Под его сенью уважают частную собственность, коммерческую инициативу, вторую поправку и прочие ценности свободных людей. Потому Кремневая долина и Трасса 128[46][47] перебрались в Северный Техас, GMC и “Ford Motors” – в Небраску, а Уолл-Стрит, NASDAQ и “Shell” – в Де-Мойн. Список можно продолжать очень долго, а у федералов из крупного бизнеса остался лишь монстр “Ecofood Inc” и часть IT-сегмента. Там же, в Де-Мойне, базируется основная часть нашей главной ударной силы – “Dark River”. Это наши мускулы, фактор, удерживающий федералов от глупостей, да и возможностей у них всё меньше – Пентагон гниёт и разлагается даже с опережением графика. При этом ещё десять лет назад Де-Мойн был под контролем федералов, но в результате сложнейшей теневой операции мы смогли перехватить там инициативу. На сегодня Де-Мойн наш самый большой успех и пока единственный в случае с относительно крупным городом. Сейчас мы собираемся повторить этот успех в Бостоне – выдавить оттуда федералов и взять город под контроль. Но об этом уже после перерыва. – Ави расправил затёкшую спину, потянулся, распрямив плечи, и звонко объявил: – Кофе-брейк!
– Сэр, ещё вопрос, если позволите, – Олаф поднял вверх указательный палец.
– Давай, – махнул рукой Ави.
– Со всем уважением, хочу спросить, сэр, – зачем столь подробно в присутствии внешних людей излагать вслух стратегические планы?
– Хм, – Ави потёр подбородок двумя пальцами, – я верю в умных людей, конкретно в тех, кто сидит сейчас в этом зале, и верю в их лояльность. – Он обвёл взглядом замерших в креслах младших коллег, выдержал паузу и добавил: – Помимо этого, считаю, что каждый боец должен знать не только свой, но и общий манёвр, итоговую большую цель, то, за что он, в конечном счёте, бьётся плечом к плечу со своими товарищами, вот тогда возникает единомыслие, и каждый отдельный боец лучше сражается, так как ощущает свою сопричастность общему делу. Это – во-первых. А во-вторых, всё в руках Господних. Если ему угодно испытать наше упорство и терпение неудачей или же паршивой овцой, то на всё Его воля. Но я твёрдо верю в нашу победу. – Последнюю фразу он произнёс с особым нажимом и тут же сменил тон, добавив голосом радушного хозяина: – В соседней комнате вас ждут горячий кофе и булочки. На это у нас есть целых пятнадцать минут, после чего жду всех снова в этом зале.
Свет снова стал ярким, мягко захлопали складывающиеся кресла.
– Олаф, на секундочку, – Ави деликатно положил руку ему на плечо, тот обернулся. Ави вплотную приблизился к его уху и едва слышно произнёс: – Больше никогда не ставь под сомнение мой навык разбираться в людях и их надёжность, по крайней мере, публично. Я достаточно ясно сформулировал?
Олаф смутился:
– Я вас понял, сэр.
– Ну вот и хорошо, – Ави похлопал его по бицепсу и, коротко пожав руку, шепнул: – Не сердись.
В приёмную, где был приготовлен кофе и небольшой перекус, они вошли вместе. На стойке каждый из них взял по пузатой чашке только что приготовленного капуччино. Сделав глоток, Ави указал Олафу на кружок – в сторонке общались Клод, Джексон и Мартинез. Судя по долетавшим названиям – Дорчестер, Южный район, Бруклайн, Сомервиль, – они увлечённо обсуждали самые злачные бостонские гетто. Со стороны за ними с язвительной ухмылочкой на губах наблюдал Рэднек. На него-то и обратил Ави внимание Олафа. Тот кивнул, подобрался и поставил чашку обратно на стол.
Рэднек был в команде всего лишь около года и вполне неплохо себя зарекомендовал, но он был родом из брутальных краёв – автономных поселений Скалистых гор, а там находиться в одном помещении с чужаком было не очень-то принято, подобное воспринималось, как смесь оскорбления и унижения, поэтому с самого утра Олаф не спускал с него глаз: невозможно обуждать привычки, привитые с раннего детства. Он, было, тронулся в ту сторону, но не успел. Рэднек левым плечом напористо оттеснил Клода, вошёл в кружок и, развернувшись лицом к Джексону, гнусавым голосом задиры из подворотни сказал: