“Route 66” оказалось раритетным заведением, расположившимся в видавшем виды потёртом двухэтажном здании с громадной парковкой, забитой разным автохламом, рядом. Первым из седла своего громадного матово-чёрного новенького “Hugxërra” вылез, разминая затёкшие руки и ноги, Олаф, а за ним потихоньку на землю встали и все остальные. Десять часов в пути по разбитым федеральным трассам вымотают до предела кого угодно. Последним из люльки неуклюже выбрался Клод, наряженный по случаю в жилет с надписью «проспект» на спине. Тесной группой они вошли вовнутрь. В зале с низким потолком стеной стоял сизый табачный дым, сквозь который с трудом пробивался электрический свет. На федеральный запрет на табак здесь похоже плевали особенно изощрённо. За столами и за стойкой расположилась пара-тройка десятков байкеров, хотя, судя по их виду, многие давненько не садились на настоящий мотоцикл, а в углу один большой стол заняли водилы, в покрытых масляными пятнами бейсболках и клетчатых рубашках, чьи грузовые трейлеры стояли на обочине перед заведением; они молча смотрели перед собой, впивались зубами в бургеры, не спрашивая, что это за мясо, механически пережёвывали, глотали, откусывали снова и не на что больше внимания не обращали. Монотонный гул голосов заглушали гитарные рифы, едва слышные из винтажного музыкального аппарата, приткнувшегося у стены, заклеенной старыми рок-афишами.
Олаф быстро окинул зал взглядом. В основном средний возраст и старше, молодёжи откровенно мало, а та, что есть, как-то уж очень субтильна. А у остальных перевешивают изрядные пивные животы. Почти все в изрядном подпитии и, похоже, это их обычное состояние. Да уж… Настроение у Олафа скисло. В воздухе чувствовалась атмосфера типичного местечка только для своих, но сопутствующего ей привкуса опасности почему-то совершенно не ощущалось. На них едва ли кто-то обратил внимание, лишь однорукий бармен скользнул равнодушным взглядом по вошедшим и, зацепившись за нашивки “Outlaws” на жилетах, слегка улыбнулся, обнажив редкие гнилые зубы, кивнул на свободный стол, тут же потеряв к гостям всякий интерес. Расположились за столом. Дородная официантка средних лет в косынке, завязанной узлом сверху, и с руками плотно забитыми олдскулом, поставила перед ними шесть пинт тёмного пива.
– За счёт заведения, – у неё был удивительно сиплый голос, – что-то ещё? Может «Мальборо», «Лаки Страйк» или отбивную?
– Я – Олаф Скарсгард, чаптер Оакливилль. Нам нужен президент. Гжегош Грабовски. Он в курсе.
Она на секунду замерла, раздумывая над ответом, а потом молча кивнула.
– Ещё стакан чистой воды, пожалуйста, – добавила ей вслед Флеш, – безо льда.
Официантка обернулась и смерила девушку слегка недоумённым взглядом, ещё раз без слов кивнула и теперь уже окончательно ушла.
Разобрали пивные кружки, Клод тоже придвинул ту, что оказалась к нему ближе всех.
– Скульд, – вполголоса сказал Олаф, приподнимая бокал над столом.
– Скульд, – в тон ему ответил чаптер и сдвинул тихо звякнувшие кружки.
Утерев тыльной стороной ладони пену с губ, Клод украдкой осмотрелся. За соседними грубо сколоченными столами сидели похожие компании, даже нашивки “Outlaws” у них были точно такие же, но почему тогда за их столом все так напряжены, Виннэр и Рэднек держат правые руки за пазухой, практически не скрываясь, а Уилл в самом углу устроился так, чтобы держать под присмотром сразу весь зал целиком, и незаметно нянчит на коленях обрез двуствольного дробовика?
– В чём отличие? – Клод нагнулся к Олафу, чтобы не перекрикивать общий гул кабака. – Я имею в виду, чем они отличаются от вас? И зачем оружие?
– Заметил, да? Парни просто перестраховываются. – Олаф слегка обнажил зубы в улыбке, – Позже сам поймёшь. Но если вкратце, то мы лишь играем, а они живут этим и очень чувствительны к фальши. Нам между тем предстоит взять их под контроль и превратить в более-менее стройную структуру, хотя на первый взгляд это сборище мне кажется совсем уж беззубым… – Слегка задумался и продолжил: – И не «от вас», проспект, – он хлопнул Клода по спине, – а от нас. Хорошенько это запомни.
Официантка поставила стакан воды перед Флеш, слегка расплескав содержимое, даже не подумав извиниться за небрежность, и, повернувшись к Олафу, бросила:
– Гжегош будет через пять минут, просит его обождать, – после чего развернулась и уплыла в сторону барной стойки, по дороге увернувшись от смачного шлепка, который, хохоча, попытался отвесить ей сухой и длинный как жердь байкер в жилете на голое тело.