Все достопримечательности рая наконец осмотрели,и у нас ещё осталось немного личного времени.И мы попросили гида: «А нельзя ли нам увидатьбатюшку Яна Твардовского?»Гид поднял брови, пожал плечами:«Батюшку Яна!.. Ну… пожалуйста».Он привёл нас во двор – там цвела старая липа,одуванчики буйствовали в трещинах асфальта,и было всегда пять утра, – «Вот он!»Мы увидели мальчишку,который, стоя под окнами, задрав голову вверх,пускал зайчиков куда-то в стёкла третьего этажаи кричал: «Господи! Выходи!».Ангел свесился через балконные перила:«Вот чего ты опять вопишь на весь дворв этакую рань? У тебя что, мобильника нету?»Мальчишка сунул зеркальце в карман шорт, поправил лямки,потом – очки наморщенным движеньем носа,смущённо, щербато улыбнулся: «Да есть…»«И чего тогда?» – «Ну… просто!»И музе я сказал: «Гляди —брат твой родной».<p>Шота Руставели в монастыре Креста на Святой Земле</p>Шота от царицына гнева бежал.А может, любовью преследуем был.А может, и тем и другою(Да разница, впрочем, какая).И се, запыхавшись, меж Павлом с ПетромУспел затесаться, и кажет язык:«Я в домике, всё, туки-та, и отвянь!Отзынь, перестань и священноотстань!Поэму мою заберёшь? забери!И память страстей заберёшь? забери!Я спрятался между колосс, посмотри!»И фреска тускнеет при свете зари…А Бог… что ж, Он всё понимает.Но правил игры не меняет.<p>Ван Гог</p>От уха до уха – обычноТак обозначают улыбку,Широкую, как непередаваемаяЖажда, как небеса.Вся история европейскойКультуры, ультрамарин и охра,Составляет историюЧувства: от ухаМалха до уха Ван Гога.Святой гнев.Мы веруем, что всё стихло,Что улеглось безумие,Что ты, наконец, свободенИ ласково понят.В конце концов, небо(Ты это доказал) над ЭдемомНе глубже,Чем над церковью в Овере в июле,А подсолнухи сияютВ глазах райских львов.<p>«Церковь в Овер-Сюр-Уазе», музей Орсе</p>старушка Европа ежедневноприходит в этот музей первойзанимает очередь с ночирозовые буклиочки на цепочкекеды бейсболка нелепая сумкасидит на скамеечкесмотрит и смотритна эпоху которую кто-то сжал пальцами сверхуи раскручивает как волчок на фоне глубокосинего небаиногда закрывает лицотонкими сухими лапками в пигментных пятнахвыдыхает – то ли«Майн Гог», то ли «Ван Готт»<p>«Когда перед смертью…»</p>Когда перед смертьюПикассо прощальноПрохрипел в пустоту: «Модильяни!..» —Из райских дождейБесшабашное донеслось, звонкое:«Воистину воскресе!»Там, в раю, – капли, радуга, и этаЖенщина с лицом виолончели,Верхом на кучевых кентаврах.<p>«Крик» Мунка</p>
