— За дружеские услуги, которые мы оказали и еще окажем любезному бизнесмену Александру Петровичу, — объяснил Смирнов и вновь предложил: — Выбирайте, кому что нравится, дорогие мои мальчишки.
В каждом мужике сидит противоестественное восхищение орудиями убийства и детский восторг от обладания ими. Перезревшие пацаны примерялись к оружию: Виктор тотчас нацепил и стал подгонять сбрую с пистолетом, Казарян проверял свою машинку, выщелкнув обойму, попробовал спуск, Алик, вытянув из чехла широкий десантный нож, любовался своим отражением на поверхности сверкающего металла.
Смирнов нырнул в ящик последний раз и вытащил нечто в фабричной упаковке, на блестящих боках которой были яркие надписи на иностранном языке. Варварски, не жалея заморского изящного дизайна, раскурочил упаковку и извлек из нее по очереди пять радиопереговорников. Не милицейские грубые черные кирпичи, а элегантные, как французские пудреницы, умещающиеся в ладони, безукоризненные устройства японского производства. Разложил их на столике, полюбовался и поинтересовался:
— Разобрались, что к чему?
— Я пистолет не возьму, — сказал Алик. — Стреляю я скверно, да и таскать его под пиджаком одна морока. Лучше лишний баллончик прихвачу.
— Бери, — разрешил Смирнов и взглядом обвел свое воинство. — Будем считать, что мы полностью экипированы.
— И в блестящей сей экипировке завтра полным парадом проследуем по Красной площади, — с невинным видом завершил за него фразу Казарян.
— Нет, Ромочка, — нежно возразил Смирнов. — Завтра праздника не будет. Начинаются суровые будни. Итак, намечаю основную нашу задачу. В первую очередь определить смысловую направленность организации и окончательные ее цели. Во-вторых, выявить фактическое руководство этой организации.
— Только-то? — удивился Казарян. — Два пальца об асфальт! Счас сделаем!
— Не дури, — попросил Смирнов. — Первое время, пока мы всерьез их не зацепим, они нас убивать не будут — себе дороже. И за это время нам надо как можно тщательнее отработать косвенные к ним подходы. Да, черт, совсем забыл! Давайте-ка переговорники опробуем. — Он встал, забрал одну штучку со стола. — Я в сортир, Виктор на кухню, Алик остается здесь, а ты, Казарян хренов, иди в ванную.
Все послушно разбрелись по названным помещениям. Смирнов уселся на стульчак, включил переговорное устройство и тихим голосом заговорил:
— Погода на завтра. Задание славному журналисту Спиридонову: в редакции газеты, где работал Олег, обстоятельно понюхать, что и как. О чем были его последние статьи, что новенького хотел написать, с кем контактировал, с кем собирался контактировать. Виктор будет со мной. Казарян получит конфиденциальные установки. Все. Прием.
Смирнов переключил переговорник на прием и услышал то, что и должен был услышать, подставляясь по простодушию. Казаряновский голос был громок и ядовит:
— Потешилось игрушкой, хромое дитя на пенсии? Вам, отставным полковникам, только бы покомандовать подразделением. Подразделение, правда, жидковато: двое пузатых старичков и нервический алкоголик, но оно с готовностью рапортует: есть! Да, кстати, когда со стульчака вставать будешь, задницу не забудь подтереть.
Утро было что надо, замечательное утро. Они вышли из подъезда и на мгновение остановились, потому что пришлось закрыть глаза от жестокого светового удара низкого солнца.
Смирнов, ночевавший у Виктора, безжалостно разбудил литератора в дико раннее для того время, не дал ему горевать по поводу похмелья, не дал и похмелиться. Напоил крепчайшим чаем, обругал крепчайшим матом и — укрощенного — начал приспосабливать к делу.
Смирнов сел за руль «семерки», и они поехали. У Уголка Дурова вывернули на Самотеку, пересекли Садовое, по Цветному бульвару добрались до Трубной, вскарабкавшись по Рождественскому и миновав Сретенский, покатили по улице Кирова. Делая поворот в Кривоколенный, Смирнов спросил:
— Ну, ведут или не ведут?
— Ведут, — уверенно сказал Виктор. — Все тот же «Запорожец».
— Ах вы, мои милашки! — неизвестно чему обрадовался Смирнов.
Кривоколенный, Телеграфный, Потаповский, Сверчков. Повертелись по родным до слез переулкам и остановились у обширного предреволюционной постройки доходного дома. Вылезли из машины и огляделись. Метрах в тридцати от них приткнулся скромный «Запорожец». Мирно здесь было и пустынно.
— Что и требовалось доказать. Точно мы все с тобой рассчитали, Витя, — самодовольно отметил Смирнов. — Пошли.
Они поднялись по когда-то роскошной лестнице на третий этаж и у изысканного модернистской формы грязного окна расположились для наблюдения.
В «Запорожце» все спокойно было, пассажиры его смирно сидели на своих местах. Смирнов извлек из подмышки парабеллум, навинтил на него глушитель и засунул в левый боковой карман пиджака. Вынул из правого кожаную перчатку и, натягивая ее на правую же руку, объяснил Виктору ее, перчатки, появление:
— Я ее у тебя на вешалке позаимствовал. Не возражаешь?
— Не возражаю, — усмехнулся — еще бы возражать! — Виктор.
