Пантелеев разлил и предложил:
— Ну, братцы, со свиданьицем.
— От нас уполномочен Алик. Я — за рулем, — объяснил положение дел Смирнов.
— А хочется? — Пантелеева интересовало все.
— Очень, — уверил его Смирнов и взял быка за рога: — Я сейчас вам расскажу одну занимательную историю, которая, может быть, каким-то краем затронула и вас. Если это так, то мы с Аликом будем задавать вопросы, на которые вы будете отвечать или не отвечать. Договорились?
— Договорились. Люблю слушать занимательные истории.
— А отвечать на вопросы? — не удержался Алик. Пантелеев ему не ответил, отмахнулся только.
Историю Смирнов поведал кратко, четко, по этапам, убедительно по логике. Адаптированно, правда, к обстоятельствам: без имен, без конкретных деталей, без их предварительных прикидок.
— Любопытно, любопытно, — непонятно откликнулся Пантелеев по окончании рассказа. — Теперь вопросы, да?
— А можно? — нарочито робко спросил Смирнов и, получив разрешение повелительным пантелеевским кивком, задал первый вопрос:
— Вы знали Курдюмова?
— Весьма и весьма шапочно. Представляли мне его как-то, когда он на заводе ошивался. Я был уверен, что он из промышленного отдела, а тут вон что… — рассеянно ответил Пантелеев. Возил рюмку по столу, соображая что-то.
— Ваш особист, как он? За пищик его подержать можно? — задал второй вопрос Смирнов.
— Подержать за пищик его, безусловно, можно. Но каков будет результат? Он — полный идиот, ребята.
— Члены их шайки любят прикидываться идиотами. Удобнее работать, — заметил Алик.
— Этот не прикидывается, — уверил Пантелеев и, резко встав, подошел к комоду, на котором стоял телефон. Он не только быстро бегал, но и быстро соображал. Жестом показав, чтобы они немного подождали, набрал номер и закричал в трубку: — Мишка, кончай трудиться, пупок развяжется! Коньяку хорошего хочешь?.. А хоть до усрачки… Давай, давай быстрей! Ждем тебя, — он вернулся на место, обеими руками взял пузатую рюмку и объяснил: — Мишка Прутников, наш коммерческий директор. По-моему, он с Курдюмовым в дочки-матери играл.
Прутников объявился через минут пятнадцать, тоже был быстр на ногу. Или выпить очень хотелось. Представившись и поздоровавшись, он глянул на столик, и на его личике появилась демонстративно сделанная гримаса отвращения.
— Я в ваши аристократические игры играть не намерен, — сделал он заявление и по лестнице двинул на второй этаж.
— Мишка, Мишка, ты куда? — забеспокоился Пантелеев.
— К Надьке подхарчиться, — исчезая, ответил Мишка.
Он не заставил долго ждать себя, явился минуты через две, держа в руках глубокую тарелку с сациви. Не пожадничала Надежда, навалила с горкой. Мишка поставил тарелку на столик, притянул четвертое кресло, уселся, налил до краев в рюмку Пантелеева, выпил из нее и, понюхав лимончик, приступил к сациви. Пантелеев сходил к горке, принес четвертую рюмку и поинтересовался:
— Небось чавкать будешь?
— И еще как! — заверил Мишка.
— А кости куда девать будешь?
— В камин! — заорал Мишка и, продолжая харчиться, спросил, глядя в тарелку: — Допрашивать когда будете? Лучше сейчас. Когда я ем, я словоохотлив и откровенен.
Взглядами Алик и Смирнов попросили Пантелеева начать. Тот и начал:
— Ты ведь имел дело с Курдюмовым из ЦК, а, Мишенька?
— А как же, — охотно подтвердил Мишенька, обсосал мелкую косточку и запустил ею в камин. — Золотой человек!
— В каком смысле? — искренне удивился Алик.
— В прямом. Приедет, бумажки привезет, и у нас полный порядок и с фондом зарплаты, и с премиальным фондом, и с соцкультбытом, и те де и те пе.
— Какие же бумажки он вам привозил? — спросил Смирнов.
— Секретные. С тремя крестами. Не подлежащие разглашению.
— А ты разгласи, — посоветовал Пантелеев.
Мишенька налил себе еще, выпил, хладнокровно выдерживая взгляды троих, закусил, ответил троим лучезарным взором и задал встречный вопрос:
— Что он натворил?
— Он исчез, — ответил Смирнов.
— А вы его ищите. Вы оттуда? — Мишенька костяшками пальцев постучал по столу, изобразил стук.
— Они действуют по просьбе нового руководства, — ответил за Алика и Смирнова Пантелеев.
— Новое — это то, которое жаждет прихлопнуть наш любимый военно-промышленный комплекс, и тем самым лишить меня хорошо оплачиваемой работы. Они из меня нищего делают, а я им помогай?
— Помогай, — эхом отозвался Пантелеев.
— А потом другие люди, действующие по просьбе старого руководства, нежно возьмут меня за бока и повлекут в узилище, как изменника и израильского шпиона.
— Не возьмут и не поведут, — успокоил его Алик.
— Вы в этом уверены, а я — нет.
— Мишка, перестань делать клоуна, отвечай, — приказал Пантелеев. — Можешь считать, что спрашиваю я, твой косвенный начальник.
