— Поручено это дело начальнику административного отдела.
— Гляди ты! Стишками заговорил! — восхитился Казарян, но тут же вернулся к своим баранам: — Он в Москве?
— Ему рекомендовано тоже исчезнуть, Роман Суренович.
— Неглупо, весьма неглупо, — оценил их предусмотрительность Казарян. — Теперь несколько вопросов о самых последних ваших партийных акциях…
— Все, — сказал Юрий Егорович и встал. — Я сказал все, что мог и не мог, не должен был говорить.
А Казарян вскочил. Вскочил, одной рукой сгреб лацканы секретарского пиджака и слегка потряс его владельца, приводя в чувство.
— Тогда вопрос сугубо личного характера, — угрожающе ласково начал он, перестав трясти, но не отпуская Юрия Егоровича. — Ты когда в последний раз ездил в городском транспорте? На метро, в троллейбусе, в автобусе? Лет двадцать пять — тридцать тому назад, да?
— А какое это имеет значение? — вызывающе поинтересовался Юрий Егорович. Он не сопротивлялся. Он гордо, как Зоя Космодемьянская, стоял перед мучителем.
— Большое, — Казарян все-таки отпустил его и вернулся на пуфик. — Потому что скоро придется тебе привыкать к переполненному метро и забитым автобусам. Персоналку у тебя уже отобрали, а я постараюсь, чтобы твой личный «мерседес» конфисковали.
Юрий Егорович налил вторую порцию из бутылки с веселым сквайром на этикетке, быстро выпил, возвратился в кресло и, закинув ногу на ногу, спросил независимо:
— Что еще надо?
Устал Казарян от Юрия Егоровича. Надоел он ему. Противно было на него смотреть. Изучая орнамент афганского ковра, Казарян приступил неспешно:
— Насколько мне известно, в последние полгода Госбанк прекратил незаконные валютные выплаты на нужды ЦК. В то же время, судя по весьма достоверной информации, ваши затраты в СКВ даже увеличились. Откуда баксы, Юрик?
— Все очень просто, Роман Суренович. Ни для кого не секрет, что мы в последнее время весьма активно вкладывали средства во многие предприятия. Валюта, о которой вы говорите, наша доля от доходов этих предприятий.
— От каких предприятий? Названия, имена руководителей, кто конкретно выдавал деньги и кому.
— Все было централизовано, — Юрий Егорович глянул на свой «Ролекс». Было без пятнадцати три. — Поступления шли через Курдюмова от председателя правления совместного акционерного общества «Департ» Горошкина Сергея Сергеевича. Я сказал все. Я могу считать себя свободным?
— Считай, — разрешил Казарян.
В прихожей Наталья вытащила из стенного шкафа секретарские плащ и шляпу. Плащ она сунула ему в руки, а шляпу надела Юрию Егоровичу сама. Ладонью сверху хлопнула по тулье, поломав франтовскую замятость и, открывая дверь, сказала без особых эмоций, просто констатируя:
— Слабак ты, Юра. Ромка поломал тебя, как хотел.
— Сука ты! — взвизгнул Юрий Егорович и с плащом в руках выскочил на площадку. Уже оттуда добавил: — И блядь!
Что-то мешало бессознательно и сладостно существовать. Уже входя в реальное бытие, он понял, что какая-то гадость ползет по щеке. Он ладонью пытался прихлопнуть эту гадость и тут же открыл глаза.
Совершенно одетая Татьяна сидела в кресле, а он — совершенно голый — под простыней лежал на диване. Татьяна смотрела на него и грустно улыбалась. В руке держала лайковую перчатку. Видимо, ею и щекотала его.
— Пора вставать, Жора, половина четвертого!
— Как же это я заснул? — страшно удивился Сырцов.
— В одну секунду, — сообщила Татьяна. — Собирайся.
— Храпел? — застенчиво поинтересовался он.
— Еще как!
— Тогда извини, — он развернул, не снимая с себя, простыню поперек, связал ее узлом на спине и эдаким Иисусом проследовал в ванную комнату.
Когда он — причесанный и одетый — вернулся в комнату, она стояла у окна и смотрела на оживленный проспект. Солнечно там было и тепло, наверное.
— Я готов, — доложил он. Она резко развернулась. Здоровенный и гладкий Сырцов улыбался ей. Татьяна сначала зябко обняла на мгновение себя за плечи, а затем — рывком — Сырцова за могучую шею.
— Тревожно мне что-то, — призналась она. — И холодно.
— Так давай пойдем на солнце! — весело предложил Сырцов.
Ехали, как обычно: она впереди на «ситроене» он сзади — на «семерке». У метро «Университет» свернули на Ломоносовский, не доезжая Ленинского развернулись. Он приткнулся у обочины, а она поехала на стоянку. Заглушив мотор, он наблюдал за ней. «Ситроен» преодолел подъездную дорожку и подкатил к стоянке у подъезда, рядом с которым волновалась необычная здесь толпа. Сырцов выскочил из автомобиля и кинулся к подъезду.
На бегу он видел, как Татьяна вышла из «ситроена», как в растерянности оглянулась, как прижала ладонь ко рту — в ужасе. Сырцов смешался с толпой.
К Татьяне подошел молодой человек и осторожно взял ее под руку. Толпа с ликующим любопытством смотрела на них.
Молодого человека Сырцов знал хорошо: бывший кореш по МУРу Володька Демидов. Продолжая поддерживать Татьяну под руку, Демидов осторожно повел ее к подъезду. Сквозь строй. Мужики рассматривали ее, а бабы, особенно бабки, старались заглянуть в глаза.
