Все готово. Я еще раз смотрю в зеркало и с удивлением осматриваю свое тело. Невероятно, насколько я изменился. Из-за почти сияющей бледности ребра выступили еще сильнее. Мой прежний небольшой животик исчез. Из восьмидесяти пяти килограммов за четыре месяца во мне едва ли осталось шестьдесят пять. Действительно, время, за которое мой организм испытал такие радикальные изменения, не прошло даром. Синяки под глазами стали ярче и приобрели какой-то сероватый оттенок – побочное действие от лекарств, которые держат меня на ногах последние три ночи. Этого более чем достаточно для последнего штриха. Вот уже четыре дня как я не брился, и, почесывая подбородок, я чувствую, как он царапает мне руку.
Я не волнуюсь. Невероятно, но я спокоен как никогда. Я подхожу к зеркалу чуть ближе, чтобы посмотреть в свои глаза, в которых когда-то плескалась жизнь. Теперь, после стольких лет, в них не осталось ничего, кроме одного воспоминания, одной ночи, одного вздоха.
Провожу рукой по спине и чувствую на ней раны, оставшиеся после той ночи. Той проклятой ночи.
Захожу в маленькую комнатку и проверяю, что все необходимое лежит на небольшом диване: веревки, скотч, фотографии, несколько мешков и топор. Сколько часов я провел, глядя на этот топор и представляя, как достигну своей цели!
Воспоминания той ночи до сих пор мучают меня. Все произошло так быстро, но я хорошо помню тот звук, который лишил меня всяких надежд, разрушил мою жизнь и вытянул душу.
В тот момент я ни секунды не сомневался. Я знал, что делать. Я перевернул бы небо и землю, ждал бы целую вечность, лишь бы только возвратить ее облик, ее улыбку. Прежде всего, чтобы вернуть себе рассудок, искупить чувство вины и понять, в чем был смысл всех этих лет.
Крик директора был слышен во всей клинике. Его надрывный плач проходил сквозь стены, пролетал по коридорам и эхом возвращался в кабинет. Стелла кусала кулак, пытаясь сдержать истерику, а директор в гневе и отчаянии безутешно рыдал, смотря на содержимое коробки.
Он вырвал из рук Стеллы кусок желтоватой бумаги, на котором было написано имя его дочери, и еще раз перечитал его. В это невозможно было поверить. Он снова закричал, в бешенстве вырвался из кабинета и побежал к изоляторам.
Медбратья, видевшие, как он мчится по коридору, удивленно переглядывались и следовали за ним, поняв, что произошло нечто серьезное. Никогда еще они не видели, чтобы директор терял самообладание.
Мужчина приблизился к камере заключенного, набросился на белую металлическую дверь.
– Сукин сын! Сукин сын! – без остановки выкрикивал он, обливаясь слезами.
Директор барабанил в дверь и кричал, одновременно пытаясь найти в кармане халата ключ. Не обнаружив его, он поддался отчаянию. Оно потушило его гнев, дало волю горю, и проклятия, которые он выкрикивал в полный голос, перешли в шепот человека, у которого уже не было сил. Директор упал на колени перед дверью, сломленный завладевшей им печалью.
К двери камеры подбежали медбратья. Они смотрели друг на друга, пытаясь понять причины этой истерики, этой гонки по коридору и этой скорби. У всех промелькнула мысль: только что они стали свидетелями такого отчаяния человека, какого не видели никогда прежде.
Шел второй день, как Аманда и ее семья приехали в Солт-Лейк-Сити. С большой неохотой она согласилась съездить с отцом в центр города. Он хотел зайти в винный магазин и поискать что-нибудь, чем можно было бы угостить новых клиентов после возвращения на работу.
Когда ехали на бульвар Сен-Луи, Аманда смотрела в окно маленького синего «Форда». Отец только что взял в аренду этот автомобиль на время их пребывания в Солт-Лейк-Сити. Девочка всматривалась в каждый дом, пробегавший мимо нее, и воображала, кто бы мог там жить. Несмотря на то что она часто приезжала сюда, ей так и не довелось познакомиться с кем-нибудь из жителей городка, кроме старого мистера Рочестера и соседей, живших неподалеку от дома, где они обычно останавливались. Что-то внутри постоянно напоминало ей о записке с ее именем, которую она нашла по приезде. Аманда все еще не могла в это поверить.
Стивен взглянул на датчик уровня топлива и недовольно цокнул:
– Проклятье! Тип, который дал мне машину, сказал, что у нее полный бак, и всего через десять километров уже загорелась лампочка.
– Я не собираюсь идти пешком, – ответила Аманда, возвращаясь в реальность из своих мыслей.
Стивен остановился у маленькой заправочной станции, расположенной на въезде в город.
