День, когда разорвался мир полностью

Мысль о том, что мы путешествуем так далеко в прошлое, внушала мне страх. Еще несколько дней назад я даже не знала, что вихри в состоянии делать подобные вещи. Во время нашей учебы нам четко давали понять, что вихри представляли из себя огромную неконтролируемую силу, которую можно было использовать, только если ты прилежно учился… но которой нельзя было овладеть.

И то, что вихрей вскоре может не стать, казалось мне сумасшествием. Каким будет мир без них? Бегуны, которых уважали повсюду в мире, завтра могут стать ненужными. Кураториумы не будут больше служить никакой цели. И все следы мутантов будут разом сметены с поверхности земного шара.

Мне казалось, что мою шею сдавливает удавка, и чем дальше мы продвигаемся во времени, тем сильнее она затягивается.

Происходящее было в моих руках, но действовать нужно было осторожно.

Я почувствовала, как что-то скользнуло по моей ладони.

– Вот, – тихо произнес Бэйл. – Я должен был отдать это раньше.

Я подняла голову, чтобы посмотреть, что лежало в моей руке. Увидев кусок бумаги, я нахмурилась.

Или нет, это была не бумага. Это была фотография. С шершавой поверхностью и обшарпанными краями.

Это… это была та самая фотография, которая когда-то висела у меня на шее в медальоне.

На обратной стороне я увидела красивый тонкий почерк. Некоторые слова были истерты до неузнаваемости, но главное я смогла прочитать совершенно отчетливо: Элейн & Ребекка Коллинз.

Осторожно, словно сокровище, я перевернула фотографию размером с ноготь. На лицевой стороне были изображены женщина и маленькая девочка. У женщины были светлые локоны, она улыбалась краешком рта. А у девочки… немного оттопыренные уши, гладкие светлые волосы и голубые глаза.

Я осторожно сжала руку в кулак, чтобы защитить единственное фото моей мамы, охваченная страхом, что его у меня снова отнимут.

– Я все еще не верю, что ты хранил ее все это время, – прошептала я. – Что это был ты. Я имею в виду… спасибо тебе за то, что спас мне жизнь.

Взгляд Бэйла был направлен в пустоту.

– Но я не спас твою маму.

И тут я наконец поняла, почему он не хотел, чтобы я обо всем узнала. И почему он все время вел себя со мной так отстраненно. Он чувствовал себя виноватым.

– Ты видел ее тогда? – спросила я и осторожно положила фотографию обратно в медальон. Никогда и никому ее не отдам.

– Да. – Его рука обняла меня. – Я пытался… Я хотел ей помочь, но их было слишком много. Она упала на скалы, и я не успел спасти ее.

Я кивнула и закрыла глаза.

– Мне жаль, Барби, что утаил это от тебя. Я не знал, как сказать тебе. Поверь, с того дня, когда я доставил тебя к твоей тете, я мечтал снова увидеть тебя.

Мне стало тепло от его слов, но затем ко мне вернулись сомнения. Внутренне напрягшись, я посмотрела на Бэйла:

– Но?..

– Я и так уже однажды разрушил твою жизнь. И я знал, что дезертирую и исчезну, так что… Имело ли смысл это делать?

– Бэйл, – произнесла я тихо. – Пойми, ты совсем не виноват в смерти моей мамы.

Бэйл молчал, и я поняла, что он мне не поверил.

Я вздохнула и прислонилась лбом к его шее. В нескольких метрах от нас сидели Тревор, Мия и Хольден. Мия сидела, укутанная в согревающее одеяло, и апатично засовывала себе в рот протеиновую гранулу. Парни постоянно посматривали на нас, и я знала, что они готовы к любому нашему движению.

– И что мы сейчас будем делать? – спросила я Бэйла как можно более тихо.

Шум реки внизу был, к счастью, таким громким, что мы едва слышали остальных. Я надеялась, что и они нас тоже не слышали.

– Если мы хотим спасти мутантов, у нас есть единственный шанс. Мы должны взорвать один из рифтов.

– Это не обсуждается, – возразила я. – Хольден единственный, кто может активировать сенсоры. А чтобы заставить его сделать это, ты должен будешь… ты должен будешь…

У меня перехватило дыхание. Мы оба знали, что нужно сделать, чтобы активировать сенсоры: Бэйлу придется использовать детектор Хольдена, а сделать это он мог только с близкого расстояния.

Неужели Бэйл на самом деле думал, что я это допущу? Должен быть другой способ. Что-то, что я упустила. Я не могу потерять Бэйла ради спасения всех остальных.

Я прикрыла глаза. Как сильно я устала! Сколько времени прошло с вихревой гонки? Две недели? У меня было ощущение, что прошло уже несколько лет.

«Пойдем уже, лентяйка, – вспомнила я слова Лукаса. – Потом отдохнешь».

Я улыбнулась, хотя чувствовала себя ужасно. Поглощенная своими мыслями, я провела пальцем по детектору Лукаса. Когда на экране появился профиль Гилберта, я замерла. Я уставилась на дисплей, затем вытянула свою руку так, чтобы спрятать ее за коленями. Я открыла профиль главного штурмана. Раньше я отказывалась принимать участие в преступных махинациях Лукаса, но сейчас…

Конечно, я понимала, что профиль Гилберта был снабжен всеми возможными правами доступа. Но одно дело знать об этом, а другое – видеть своими глазами.

У Гилберта действительно было разрешение на все.

Я постучала по экрану и округлила от удивления глаза. Детектор показывал мне список со всеми гравитационными сенсорами поблизости.