Я подбежала к ней и обнаружила на одном из мониторов Бэйла. Он мчался по коридору прямо к вихрю. За ним гнались два бегуна. И в руках у них было огнестрельное оружие.
То, что происходило у меня на глазах, определенно не было похоже на привычную погоню. Бэйл играл с двумя бегунами в кошки-мышки. Уже на первой тренировке я удивилась, как легко он передвигался по вихрю, но это ни в какое сравнение не шло с тем, что происходило сейчас.
Бэйл создавал вихри за секунды и прыгал через них, словно участвовал в слаломе. Снова и снова раздавалось гудение, открывался новый вихрь, а предыдущий исчезал за миллисекунды. Поэтому все выглядело так, словно по коридору в одно и то же время бегали сразу несколько Бэйлов, что приводило бегунов в абсолютное замешательство.
Казалось, оба уже полностью выбились из сил. Они пытались стрелять в Бэйла из своих оружий, а я знала, что в пули были встроены гравитационные сенсоры. Если бы хоть одна из пуль попала в Бэйла, то у него не было бы никакого шанса на спасение. Пули подавляли всякого рода энергии, и он просто-напросто не смог бы сбежать.
Но на него это, очевидно, не производило ни малейшего впечатления. Бэйл метр за метром продвигался по коридору в направлении комнаты, над которой горела красная лампа и стояла какая-то надпись по-японски.
Было ли это хранилище кодов? Был ли это один из серверов, о котором мне так много рассказывал Лука?
У каждого кураториума, у каждого научного центра был такой сервер, в котором в огромных серверных установках хранились данные. Все, что могло быть загружено на детекторы… и все, что могло быть загружено
Как только я убедилась в том, что бегуны не выбегут в коридор прямо передо мной, я решилась осторожно выбраться из своего укрытия. Слева от себя я услышала шум орущих бегунов и жужжание вихря. Часть меня сейчас охотно последовала бы за Бэйлом, чтобы посмотреть, получится ли у него на этот раз украсть коды. Если я правильно поняла, с их помощью он собирался освободить сплитов, которых сам же и поймал когда-то. Но я не могла рисковать своим единственным шансом на побег. Поэтому я повернулась и побежала в противоположную сторону. Если я не могла создать вихрь, чтобы выбраться отсюда, то мне нужно найти другой выход.
Коридор, по которому я бежала, был очень длинным. Белые стены переходили в белые полы, а так как планы здания, висевшие на каждом углу, были на японском, они совсем не помогали мне сориентироваться. Шум от погони и вихрей Бэйла становился все тише. В воздухе оставался только запах, знакомый мне по больничному крылу здания нашего кураториума. Медицинский запах, перебивающий все натуральное.
В какой-то момент я оказалась на распутье. Два прохода, отходившие от коридора, по которому я бежала, выглядели совершенно одинаково, поэтому я наобум решила, что пойду налево.
В конце этого коридора находилась стеклянная дверь, ведущая в такой же идеально белый зал. Я осторожно приблизилась к ней и постаралась заглянуть сквозь нее так, чтобы меня не было видно с обратной стороны.
Зал был примерно такого же размера, как аудитория в Новом Лондоне. Он был поделен на десятки небольших отделений. Это были крохотные комнатки, расположенные рядом друг с другом и отделенные от остального зала только стеклом.
Я поняла, что это были клетки. Тюремные камеры. Точно такие же, как описывал Бэйл.
Я понятия не имела, что здесь делала. Было глупо с моей стороны тратить на это время, но моя рука уже взялась за дверь и подняла ее вверх.
Мне нужно было увидеть это своими глазами. Я должна была знать, правду ли сказал Бэйл. Действительно ли кураториум проводил эксперименты с нулевым поколением гравитационных сенсоров.
В каждой камере сидел один сплит.
Насколько я поняла, – а зал был гораздо длиннее, чем мне показалось сначала, – здесь были разные представители сплитов: грундеры, цюндеры, вирблеры. Я не обнаружила только швиммеров.
Может быть, их держали в другом зале? В зале с резервуарами, заполненными водой, в которых плавали девочки, как Сьюзи, ожидая, пока над ними не начнут проводить опыты?
Мне стало тяжело на сердце, когда в одной из камер я увидела девушку с белыми волосами и желтоватыми глазами. Она безучастно смотрела на свои пальцы, между которыми, словно гусеница, передвигался вихревой воздушный поток. С одной стороны ее голова была побрита налысо; под щетиной на коже виднелись небольшие рубцы круглой формы – точно такие же, какие я видела у Сьюзи.
Ошеломленная, я подошла к клетке и прижала ладонь к стеклу. Появилась табличка, где высветились данные девушки. «Имя: неизвестно, происхождение: неизвестно, поймана: Тибет, 7 января 2097 г.».
Две тысячи девяносто седьмой? Это было два года назад. Она находилась здесь уже
