– Всё хорошо, Майлз. – Она пыталась сосредоточиться на разговоре, но все мысли занимал образ обезглавленного Аарона Сазерби. Она представила его улыбающееся лицо, которое видела в углу экрана, его голову отдельно от тела. Если они такое сотворили с Аароном, что они могут сделать с Мартином? Её ноги тряслись, и от этого дрожал стоявший на столе соусник в форме помидора. Самообладания и уверенности в себе как не бывало; они сменились ужасом. «
Как вышло, что весь этот кошмар произошёл с Мартином?
– Поппи, вы точно хорошо себя чувствуете? Вы так побледнели…
Она с большим трудом сдержалась и не ответила: «Нет, кретин».
– Я просто устала. Сказываются последние несколько дней.
– Так что, я изложил суть или что-то упустил? Вы можете что-то добавить к моему рассказу?
Поппи громко рассмеялась и фыркнула в капучино совсем по-поросячьи; весьма неженственно.
– Что смешного я сказал?
– Прошу прощения, Майлз; просто мне нечего добавить. Вы знаете об этом гораздо больше меня.
– Я хочу завтра опубликовать статью, Поппи. Как вы на это смотрите?
– По-моему, отличная идея. – Ей не пришло в голову просматривать материал перед публикацией или советоваться с кем-нибудь. Зачем?
– Вы не против, если напечатают вашу фотографию?
– О господи, да у меня их нет. Терпеть не могу, когда меня фотографируют.
Майлз был ко всему подготовлен.
– Ничего страшного, я могу сфотографировать вас прямо сейчас. Сначала покажу вам. – Он достал маленький цифровой фотоаппарат и нажал на кнопку, а потом повернул к ней экран. – Ну, как?
Поппи смотрела на девушку, отдалённо напоминавшую её саму, но сильно исхудавшую, с тёмными кругами под глазами и с выражением страха и крайнего измождения в глазах.
– Хорошо, – сказала она, нимало не заботясь, куда попадёт эта фотография и что из этого выйдет.
– Могу я задать вам вопрос, Поппи?
– Конечно.
– Что бы вы сказали людям, которые держат Мартина в заложниках, если бы могли обратиться к ним прямо сейчас?
Она обдумала свой ответ. Настал её черёд говорить честно, не смягчая слова.
– Я сказала бы: пожалуйста, отпустите его. Всё происходящее не имеет никакого отношения к нему, к нам. Я хочу, чтобы он вернулся домой, на родину. Не надо вмешивать его в это. Он даже не знал, где находится Афганистан. Он просто хотел лучшей жизни для нас, поэтому и пошёл в армию. Я всегда считала это ошибкой.
С минуту Майлз смотрел на неё.
– Спасибо, Поппи Дэй.
– Всегда пожалуйста, Майлз Варрассо.
– Вот моя визитка. Я хочу, чтобы вы доверяли мне, Поппи.
– Я вам доверяю.
Он улыбнулся.
– Звоните, если вам что-нибудь понадобится или просто захотите поговорить – о чём угодно.
– Хорошо. Спасибо, Майлз.
Они поднялись, собираясь уходить, и Майлз повернулся к Поппи.
– Если бы они хотели убить его, Поппи, они уже сделали бы это, поэтому не беспокойтесь, вы получите своего мужа живым и невредимым.
Она улыбнулась в ответ на такой прогноз. Ей очень, очень хотелось верить, и в этот момент она действительно поверила.
Поппи думала, что громкий стук ей только снится, но нет, кто-то и впрямь молотил кулаками в дверь. Сквозь щель почтового ящика раздался крик Дженны:
– Господи, Поппи! Открой! Это я!
Сердце Поппи заколотилось; она в пижаме выбежала в прихожую, стряхивая остатки сна, на ходу просовывая руки в рукава халата. Повернула засов, открыла дверь.
– Боже правый, Джен, что стряслось?
– Господи, Поппи! – больше Дженна не могла вымолвить ни слова, лишь развернула газету с красным заголовком на первой полосе, сунула её под нос подруге и застыла, согнувшись пополам, держа руки на бёдрах, пытаясь отдышаться.
С первой страницы на Поппи смотрело её собственное лицо, почти в натуральную величину!
Поппи Дэй умоляет вернуть ей мужа!
Дальше шёл шрифт поменьше:
