Я упаковала вещи Толливера, сложила их в своей комнате, а затем пошла в администрацию мотеля и сказала ужасному старому Вернону Маккласки, что вторая комната нам сейчас не понадобится. Он сказал, что готов выписать из мотеля и меня, но я объяснила, что мне придется остаться в Сарне еще на несколько дней. Он не мог выбросить меня на улицу законным образом, хотя сегодня мне ясно дали понять, что честного судопроизводства в Сарне не существует. Если Маккласки все-таки вынудит меня уехать, я просто отправлюсь в ближайший город другого графства.
- Перебирая в уме все варианты, я вернулась в номер и обратила внимание, что сильно трясу руками - это напоминало детское упражнение, - чтобы на что-нибудь отвлечься. Пора было поесть, и я открыла плитку гранолы. Мне нужна была еда получше, но я не хотела выходить на улицу одна. Когда я знала, что Толливер ожидает меня в мотеле или просто находится в том же городе, было совсем другое дело, но теперь он сидел в тюрьме. Интересно, что ему дали на ужин. Когда я его увижу? Один ли он в камере? Что, если его поселили вместе с бандитом?
Кроме шерифа самым важным человеком из тех, кого я знала в Сарне, была Сибил Тиг. Я не знала, заинтересуется ли она случившимся, сомневалась, что она поможет, но все равно позвонила ей.
- Моего брата посадили в тюрьму под вымышленным предлогом, - заявила я, едва она сказала, что рада меня слышать.
- Пол Эдвардс сообщил мне сегодня об этом, - сказала Сибил прохладным голосом богатой женщины. - Я очень вам сочувствую.
Ее слова не показались мне многообещающими.
- Ни в одном городе Толливера не разыскивает полиция, - сказала я как можно спокойнее.
- Я знаю, мой брат - шериф, но вы должны понимать, что я не могу вмешиваться в судебные дела, - ответила Сибил.
Теперь ее голос был не просто холодным, он был ледяным.
- Толливер - мой брат, а помощник вашего брата подставил его по непонятной причине.
- Какой помощник? - спросила Сибил.
Вопрос меня удивил.
- По фамилии Бледсо. Какое совпадение, верно?
Я хотела, чтобы Сибил призналась, что это она натравила на нас полицейского. Тогда я точно буду знать, кто мой враг.
- Значит, Марв, - задумчиво произнесла она.
Кажется, она расстроилась - то ли потому, что я попыталась втянуть ее в это дело, то ли по какой-то другой причине.
- Он двоюродный брат Пола. Но это ничего не значит.
Неужели все, вовлеченные в этот случай, - родственники?
Сибил не хотела мне помочь, а я даже не могла придумать, что именно она могла бы сделать. Она была огорчена и вряд ли считала Толливера в чем-то виноватым. Но она не могла или не хотела похлопотать за моего брата перед шерифом. Мы закончили разговор, недовольные друг другом.
Я долго и упорно думала, потом позвонила на мобильный телефон Мэри Нелл Тиг. Она дала свой номер Толливеру, я нашла бумажку в кармане его куртки, когда паковала вещи. Под именем «Нелл» она нарисовала завитушку.
Мэри Нелл не обрадовалась моему звонку.
- Толливер не может позвонить сам, - сказала я, - потому что твой дядя Харви посадил его в тюрьму.
Я была не совсем точна, но сейчас меня не заботила честность.
Нелл взвизгнула и целую минуту не могла успокоиться, пока я терпеливо ждала на телефоне.
- Конечно, полиция Монтаны его не разыскивает, - возмутилась она. - Это просто безумие!
Хотя мнение Мэри Нелл основывалось на ее тяге к Толливеру, а не на фактах, мне было приятно, что кто-то встал на его сторону. Чтобы подтолкнуть девочку в нужном направлении, я сказала, что ее мать отказалась помочь. Я высказала это не в лоб, но донесла до Нелл суть проблемы. Теперь я знала, что в ближайшие двадцать четыре часа, не меньше, Сибил жизнь медом не покажется. Но она это заслужила; я не чужда мелочной мести.
Затем я позвонила Холлису, но он не ответил. Судя по тому, как быстро он ушел из моего номера, я подумала, что ему надо на дежурство. Но вдруг он просто струсил? Что, если шериф приказал ему держаться от меня подальше, чтобы не потерять работу? Холлис, наверное, порядком дорожит своей работой. Я пыталась не винить его в этом, но мне было так грустно, что я все равно сочла его трусливой крысой.
Я стала размышлять, что делать дальше. Скорее всего, я закончу тем, что окончательно расклеюсь - буду плакать и дрожать. Но от этого не будет никакой пользы, только вред. И я наверняка могу что-нибудь предпринять, а не просто торчать в проклятом номере мотеля! Например, пойти и избить Бледсо; в те мгновения я чувствовала, что могла бы ногтями вырвать его печенку. Но существует же более конструктивный подход к делу…
Я продумала все, что мне было известно на данный момент, снова позвонила Холлису и оставила на его автоответчике сообщение: «Если не хочешь со мной говорить, как хочешь, но знай: сейчас я отправлюсь к тебе и просмотрю все школьные учебники».
Я пожалела, что была достаточно благородна, чтобы вернуть ему деньги, сейчас бы они мне пригодились.
В дом Холлиса я направилась бегом, потому что утром у меня не было пробежки. Заодно это поможет мне на некоторое время сохранить спокойствие. Нога раза два подгибалась, но выдержала.
