Пожалуй, ничто так не возвысило Павла Сергеевича в собственных глазах, ничто не придало ему столько силы и уверенности в себе, как рождение Лешки — мальчика, сына! Годы войны наложили свой мрачный отпечаток и на маленького Лешку — он рос слабеньким, хмурым, плаксивым, часто болел. Но позднее, после того как два лета подряд провел в оздоровительном санатории для ослабленных детей, избавился от всех своих «болячек», окреп и превратился в шустрого длинноногого мальчугана, смышленого и веселого. Для Павла Сергеевича наступила долгожданная пора: кончилось сюсюканье — началась дружба. Они играли в трех мушкетеров, строили из бумаги замки и кареты, выдалбливали из чурок корабли. Клава шила из старых наволочек белые паруса, и по выходным дням все трое уходили за реку, на теплые лесные озера, плавали в сказочные заморские страны, на остров Сокровищ, где сражались с пиратами, пили пряный ром и находили потрясающие клады! А когда Павел Сергеевич осуществил свою давнишнюю мечту — соорудил телескоп, лазали по ночам на крышу, наблюдали за Луной, Юпитером, Марсом. По праздникам все трое усаживались на диване и перебирали дедушкино «наследство»: фотографии, значки, грамоты, ордена. Павел Сергеевич надевал свой парадный бостоновый костюм с двумя медалями и орденом Трудового Красного Знамени. Лешка приводил со двора ребят и, млея от гордости, в который раз просил рассказать, за что наградили орденом. Павел Сергеевич давал всем пощупать орден и медали и с удовольствием рассказывал, как он работал прорабом на строительстве эвакуированных заводов в Новосибирске, как было тяжело и как все честно трудились.
Лешка души не чаял в отце, и Павел Сергеевич, чувствуя это, стремился передать ему все самое лучшее, что было за душой. Он мечтал видеть его человеком разносторонне образованным, гуманным, честным и прямым. «Дети не должны повторять наши ошибки. Они должны сами находить свое призвание. Наша задача — раскрыть перед ними мир, научить их различать добро и зло, объяснить, почему добро — хорошо, а зло — плохо» — вот принципы, на которых Павел Сергеевич строил свою систему воспитания. Рассказывая Лешке какие-то случаи из жизни, происходившие с ним самим или слышанные от других, он всегда что-нибудь добавлял, изменял, приукрашивал, оттенял, и выходило так, что из каждого случая можно было извлечь маленькую мораль: это добро, а это зло. Добро торжествует, зло наказано. Зло и добро резко разграничивались, контрастно подчеркивались, и постепенно у Лешки вырисовывалась картина мира в черно-белых тонах.
Правда, начиная с седьмого класса, когда Лешку приняли в комсомол, все реже и реже удавалось заниматься сыном. Да и Лешка был занят с утра до позднего вечера: учеба, комсомольские дела, спортсекции. Тем не менее Павел Сергеевич не выпускал его из поля зрения и по мелким штрихам, вроде бы незначительным разговорам, тем или иным оценкам Лешкой различных событий отмечал, что сын развивается правильно. Правильно, значит, в соответствии с его, Павла Сергеевича, отношением к кардинальным вопросам жизни: долгу, чести, подлости.
Ему вдруг припомнился недавний случай, заронивший в душу смутную тревогу. Лешка учился в седьмом классе. Весной из школы уволился молодой преподаватель физики Игорь Владимирович, от которого Лешка был в восторге. Одни родители говорили, что он «не сработался» с директором, другие — что «ущербно» преподносил материал, третьи шептали совсем дикие вещи: будто он заманивал в физкабинет девочек из старших классов… Лешка и еще несколько ребят заявились к директору, потребовали объяснений и возвращения Игоря Владимировича в школу. Педантичный директор, ярый сторонник «правильной» системы воспитания, возмутился и выставил «наглецов» из кабинета, но не успокоился на этом и вызвал Павла Сергеевича в школу, как отца главного зачинщика.
