– Никаких «но», Тихон Павлович. Я давно хотел переговорить с вами по очень важному вопросу. Я просто не хочу оказаться в обозе в крутую минуту жизни. Я прекрасно помню тысяча девятьсот тридцать седьмой год!.. Тогда ваш покорный слуга был на высоте! И сегодня Одуванчик, смею вас уверить, остается самим собою.
Тихон Павлович все это время покорно и виновато хлопал глазами, как провинившийся ученик перед строгим учителем.
– Так, значит, вы – горой за Муравьева? – спросил Одуванчик, сосредоточенно устремив суженный взгляд на кончик дымящейся папиросы.
– Я? – Чернявский шумно заерзал на диване. – С какой стати? Что он мне – кум, сват, брат?
– Гм! Вы только что собирались кричать караул?
Чернявский перемял плечами. Ему почему-то жарко, душно, и он чувствует, как у него вспотел загривок.
– Неплохо и нам кое-что вспомнить из деяний и речений Григория Митрофановича и довести до сведения соответствующих органов. Это поможет полностью раскрыть личность Муравьева. А? Что?
Чернявский молчал. На его покатом лбу проступил мелкими капельками пот, словно он угодил в парное отделение бани.
– Вы против?
– Я? Нет, почему же?
Одуванчик, конечно, не стал зачитывать факты деяний и речений Муравьева. Он их сообщит Тихону Павловичу, когда начнут писать соответствующее заявление. Тихон Павлович встрепенулся было уйти из кабинета, но Матвей Пантелеймонович не зря же сообщил ему секретнейшие данные…
– У нас достаточно времени, чтобы написать заявление сейчас, Тихон Павлович. Может статься, что завтра уже будет поздно!..
Как ни кряхтел Тихон Павлович, а пришлось ему засесть за письменный стол Одуванчика…
Через неделю после описанных событий Тихон Павлович встретил Муравьева в библиотеке геологоуправления. Тихон Павлович хотел было увильнуть, спрятаться куда-нибудь, но раздумал, шагнул навстречу Муравьеву и, как старый друг, подал ему первый руку.
Он, Чернявский, давно хотел навестить Григория, да вот все дела, канительные дела. То сдавал отчеты, то доклад, то новую заявку на материалы и оборудование для поездки в поисковую разведку, то повздорил с главным инженером. О чем? Тихон Павлович не успел придумать.
Муравьев молча пожал влажную руку Чернявского, щурясь, пристально посмотрел в его лукавые глаза и отвел взгляд в сторону.
– Ты что-то с душком? – поинтересовался Чернявский.
– Я прочитал твой отчет. Ты говоришь, хотел побывать у меня? Вот и пойдем. У меня вечер свободный… Надеюсь, и тебе спешить некуда?
Неприятный холодок прошелся по телу Чернявского, он понял, что у него нет никакой возможности увильнуть от прямого разговора с Муравьевым. Он нехотя взял свой отчет у Одуванчика и, жалуясь на то, что не успел еще отдохнуть от одной разведки, как его посылают в новую, куда-то к черту на кулички, последовал за Григорием.
Над городом плыла круглая луна в ореоле бледного сияния. Чернявский даже не взглянул на верную спутницу земли. Муравьева он хорошо знает: если он угрюм, значит, жди недоброго разговора.
Дурное раздумье о предстоящей беседе давило на Чернявского так, будто он тащил камень на своих покатых широких плечах. Его короткие толстые ноги заплетались. И даже руки мешали ему. Он то прятал их в карманы брюк, то закладывал за спину. Так они подошли к дому на набережной…
– Эх, как красиво мы врезались с этой проклятой разведкой! – сказал Чернявский, переступив порог в багровую комнату.
Григорий, натыкаясь в темноте на стулья, прошел к столу, включил настольную лампу, задернул тюлевые шторы и, торопливо сбросив с плеч кожаную тужурку, указал Чернявскому на стул подле стены:
– Ты говоришь, железа нет в Приречье?
Широкое лицо Тихона Павловича слегка покраснело. Он взглянул заплывшими глазками на Григория, распахнул пиджак, подобрал под себя толстые ноги, неуверенно ответил:
– Промышленного нет. А так это… беднорудное – встречается. А вот познакомься. А впрочем, все чепуха. Ничего нет постоянного на белом свете. Сегодня неудача – завтра удача.
Григорий молча взял отчет Чернявского и, стоя у стола, начал перечитывать.
«…Изучая характер геологических структур в бассейне Приречья, – писал Чернявский, – я был убежден, что данные находки гематитовых руд являются случайными выходами пород, не имеющими промышленного значения».
«Г. Муравьев, ознакомившись с гематитовой галькой, высказал предположение о наличии в районе П. коренного месторождения, давшего рудный материал для образования конгломерата. Им же была запроектирована крупная поисковая ревизионная разведка в бассейне П.».
«По рекам Налим, Варгатей, Карпушка полевые работы, производившиеся мною и Редькиным, позволили обнаружить гематизированные сланцы с содержанием железа главным образом в осадочных породах, для эксплуатации непригодные…»
