Местом пребывания русского гарнизона стал Черкасск А вскоре сюда был перенесен из Раздор и главный центр Войска Донского. Мухаммед-паша об изменениях на Дону, разумеется, узнал. Оценил их вполне правильно. И… сделал хорошую мину при плохой игре. Счел за лучшее повернуть направление агрессии в другую сторону. Начал войну против Венеции, бросив войска и флот на захват принадлежавшего ей о. Крит. Видимо, решил, что это будет более перспективным и легким предприятием, чем вторжение на Дон.
Между тем подрастал наследник престола Алексей Михайлович. Он был умным и развитым юношей, получил неплохое для своего времени образование. Под руководством боярина Морозова его обучением занимались В. Н. Стрешнев, дьяк В. С. Прокофьев, подьячий В. Г. Львов. Учили царевича чтению, письму, книгам Священного Писания, церковному пению. Уже к 10 годам он знал весь чин богослужения и пел на клиросе. Много читал. Его личная библиотечка еще в раннем детстве насчитывала 13 томов — православная литература, «Букварь» Василия Бурцева, изданные на русском языке в Польше «Грамматика» и «Космография». Позже эта библиотека непрестанно пополнялась. Царевича учили и военному делу, основам дипломатии и русского права. Морозов развивал у него самостоятельное мышление, внедрил метод бесед, обсуждая с мальчиком те или иные проблемы и подталкивая его самого находить ответы. Как и отец, Алексей любил верховую езду и охоту. Очень интересовался религиозными вопросами и через постельничего Федю Ртищева собирал вокруг себя так называемых «ревнителей благочестия» из ученых священников и монахов. А 1 сентября 1643 г., на праздновании Нового года, Михаил Федорович официально представил и «объявил» народу сына в качестве своего преемника.
При патриархе Иосифе были проведены некоторые церковные реформы. Так, была введена система собственных церковных судов «по бесчестью». Развивалось отечественное богословие. В 1644 г. в Москве была издана «Кириллова книга». И религиозных диспутов с представителями других конфессий русские больше не чурались. В столице состоялись прения о вере между православными богословами Иваном Наседкой и Михаилом Роговым с протестантским пастором Матвеем Фильгобером. Впрочем, больше в качестве «показательного» (а в какой-то мере и развлекательного) мероприятия. Ведь никто даже в мыслях не допускал, будто Фильгобер сможет переубедить русских и обратить их в лютеранство. Кстати, в отличие от европейцев, которые с какой-то стати не теряли надежд в подобных спорах обратить друг дружку.
Крепло хозяйство страны, с осваиваемых земель Черноземья потекли на рынки обильные урожаи — в том числе и на экспорт. В бедствующей Европе положение России было очень прочным, а ее авторитет весьма высоким. Из своих опустошенных и погромленных стран перебирались «под государеву руку» офицеры, предприниматели, мастера-специалисты. Их на Руси были уже тысячи, они жили и служили не только в Москве, но и в Нижнем Новгороде, Ярославле, Туле, Вологде, Олонце. Так что никакой русской самоизоляции и ксенофобии, о коих так любят порассуждать некоторые историки, и в помине не было. Конечно, до революционной «европеизации» дело не доходило, то бишь бород не резали и в немецкие кафтаны и чулки не переодевались — зачем глупостями-то заниматься и унижаться? Наоборот, иноземцы, обосновавшиеся в России, предпочитали носить русские костюмы, более удобные и подходящие к местным климатическим условиям. А если Морозов заказал для царевича у мастера Шальта детские латы европейского образца и пошил ему немецкий костюмчик, то все понимали, что это для игры, для маскарада. Алексею и в голову не пришло бы, что в таком костюмчике можно пойти в церковь или на официальные торжества. Но ведь и грехом не считалось нарядиться в немецкое платье.
Впрочем, надо отметить, что и в целом проблемы «европеизации» перед страной не стояло, она была надумана впоследствии и раздута искусственно. Переехавшие в Россию иностранцы жили еще не обособленно, а среди русских, на тех же улицах, а иногда и в тех же домах, снимая помещения у местных хозяев. А наши предки, если считали что-либо чужое полезным для себя, перенимали и без «европеизации». Скажем, им понравился западный обычай высаживать перед домами декоративные цветы — и вскоре цветущими клумбами и палисадниками украсилась вся Москва. А боярин Морозов устроил свой дом по европейскому образцу, заказывал импортную мебель, обстановку, вешал на стенах картины. И никого это не смущало. Ну и что, если ему так нравится? И если он, как богатый владелец земель, промыслов и мануфактур, мог себе это позволить?
