Аббас поднялся, подошел к русскому, который испуганно таращился на парня, стоя с окровавленным ножом в руке. Тот встал над ним и укоризненно помотал головой, поцокал языком:
– Ц-ц… вот как неприятно, правда? Больно, наверное? Бежать никак нельзя, да? Сейчас ты нам расскажешь: кто такие, откуда взялись, где сидите. Все расскажешь!
Он рассказал. И когда его повесили на дереве, его кожа свисала почти до земли, отделенная от самого пояса и до шеи. Такое делали «духи» в Афгане, Аббас читал об этом и всегда мечтал повторить такое с русаком. И повторил.
До утра тот не дожил. Умер уже часа в три ночи, когда обескровленное тело отказалось поддерживать жизнь. Но к тому времени сознания в нем уже не было.
Сожженного мальчика чеченцы подобрали и унесли с собой, чтобы похоронить утром, а этой ночью запланировали набег на детсад «Ручеек», где вроде как должны были засесть бандиты-русаки. Окружить всем известный «Ручеек», не дать уйти этим уродам – дело несложное. Русаков всего девять человек, а нохчо – тридцать четыре. Никто не уйдет! Откуда узнал про «Ручеек»? Да про «Ручеек» Глад ляпнул, когда издевались над мальчиком.
Мать Лены Самохиной была совсем еще молодой женщиной, можно сказать – почти девушкой. Моложе Настиной матери. И такая же красивая. Она лежала в спальне, спокойная и безучастная ко всему на свете, такими безучастными бывают только мертвецы. Ее одели во что-то строгое, вроде как официальный костюм – темно-коричневый, с юбкой ниже колен. Кружевная белая блузка и… Но почему-то она была в кроссовках. Белых «Найк», почти таких же, как у Насти.
Настя с недоумением посмотрела на эти кроссовки, потом на свои, и Лена, заметив ее взгляд, как-то странно виновато ответила на незаданный вопрос:
– У нее с ног туфли слетали. Не налезали. Мы с папой решили надеть кроссовки. Все лучше, чем с босыми ногами, ведь правда же?
Настя промолчала. Чем лучше? Какая разница мертвецу, в чем его хоронят? Она всегда искренне считала – если… нет, когда она умрет, так ее толкни ногой в яму – да и хрен с ней! Какая разница мертвецу, в чем и как его хоронят? Ее-то в этом теле уже не будет! Она улетит! Куда? Да кто знает, куда?! Может, на небеса, как говорят попы, а может, переселится в другое тело, как пишут фантасты. А может, и вообще растворится в информационном поле. Только ее бывшей оболочке уже все равно, куда бы Настя из нее ни делась.
– А что вы собирались с ней сделать? – глухо спросила Настя, не глядя на новую знакомую.
– Я не знаю, – тихо ответила Лена и всхлипнула. – Папа сказал, что, может, все-таки обойдется… тогда мы ее отвезем на кладбище и похороним как положено.
Настя не спрашивала, что означало «обойдется», и так ясно что. Отец Лены надеялся, что не умрет. И не дошел до квартиры.
– Теперь я не знаю, что делать! – безжизненным голосом сказала Лена. – Папа умер, мама умерла… телефоны, ни один, не отвечают. Я звонила бабушке, они с дедушкой в Ленинском районе живут, так они трубку не берут. Тоже, наверное, умерли. Я ждала папу…
Настя оглядела Лену внимательно, снизу доверху – симпатичная девчонка. И ухоженная. Ясное дело, ее любили, ее холили и лелеяли. И куда вот теперь ей деваться? В самом деле, куда?
Хм… а Насте – куда? Голова кругом!
Стоп! Интересно, а может, одни девочки выжили?! Нет, правда, как в том старом фильме, как он назывался… голова не варит… нет, не вспомнить. Только там в будущем остались одни женщины, и размножались они вроде бы почкованием. Польский фильм или чешский. Ну и попали в будущее двое замороженных мужчин. И развлекались там. Только вначале их чуть не кастрировали. Глуповатая комедия, конечно, но вообще-то очень похоже – там из лаборатории вырвался вирус и убил всех мужчин. А женщины стали выживать как могли! Запросто ведь может такое быть! Почему бы и нет? Сейчас каких только вирусов проклятые ученые не выращивают! Всякую дрянь!
Настя смотрела в сети про лихорадку Эбола и про СПИД тоже смотрела. Говорят, это все американцы придумали, чтобы людей на Земле извести. Оставить только немножко, чтобы их, американцев, обслуживали как рабы. А остальных всех убить. Называется – теория заговора!
Ох, так и с ума сойти можно… А если и правда такое случилось? Одни только девочки выжили на всем белом свете?
– А ты не знаешь точно, что там в мире случилось? Что точно случилось? – спросила Настя осторожно, опасаясь выглядеть лохушкой перед девчонкой явно года на три ее младше. – Я в отключке была и только недавно очнулась. Гляжу – а там бабушка мертвая лежит! Я сама-то в гости приехала, из Москвы… мама отсюда родом.
– Из Москвы… – Девчонка чуть улыбнулась. – Я хотела бы жить в Москве! У вас там прикольно! Метро есть! Ночные клубы всякие! И вообще… Москва!
