– Лен! Я предлагаю вот что: твою маму и твоего папу отнесем в нашу квартиру. Она меньше, чем ваша. Там и моя бабушка будет. У нас соберем продукты, которые есть, вещи, которые нам могут понадобиться, и будем сидеть здесь. А время от времени станем выходить наружу и находить тех, кто выжил. Девчонок будем звать к себе, мальчишек будем… бояться. Ну и продукты натаскаем из магазинов. Как ты к этому относишься?
– Положительно. – Лена пожала плечами. – Я и сама хотела тебе это предложить. Я одна боюсь. Да и не выжить одной. Слыхала, что папа сказал! Он у меня умный был, очень умный. Настоящий ученый!
– Настоящий ученый… – эхом откликнулась Настя. – Вот что, Лена… тебе нужно переодеться. Сейчас будем носить и твою маму, и папу… у тебя есть что-то вроде спортивных штанов, майки?
– Есть… – Лена кивнула. – Сейчас переоденусь.
Она пошла из кухни, а Настя осталась сидеть. Потом вдруг подумалось, что стоило бы как следует осмотреть квартиру, ведь она была только в спальне родителей Лены. И Настя пошла туда, куда отправилась девчонка. Зашла она в комнату как раз тогда, когда Лена стаскивала с себя сарафан, оставшись в одних трусиках, и, едва оказалась в комнате, Лена вдруг ойкнула и, прикрыв грудь, отвернулась от Насти:
– Прости… ты не могла бы отвернуться? Я очень стеснительная…
Настя сердито поджала губы и помотала головой:
– Лен, ты в своем уме?! Весь мир умер! Твои папа и мама лежат мертвые в пяти метрах от тебя! А ты боишься показать свои сиськи-пупыры девчонке?! Ты чего, спятила?! Завтра или через неделю, но тут будут еще девчонки – две, три, десять! Будет мало места, переодеваться придется рядом, спать рядом, даже в туалет ходить по очереди – пока одна моется, другая в унитаз гадит! И ты собираешься вот ТАК?!
Лена обреченно вздохнула и, медленно кивнув, оторвала руки от груди:
– Ты, конечно, права… глупо, да. Я буду с собой бороться. Всегда была такой стеснительной, даже мама ругалась. Сама не пойму, что у меня такое в голове. Мама смеялась, говорила, что я с такой стеснительностью и замуж-то никогда не выйду – перед мужем буду бояться раздеться. Понимаю, что это какая-то фобия. Прости.
– Тебе вообще сколько лет? – с интересом разглядывая розовую от смущения девчонку, спросила Настя, с удивлением отметив для себя, что грудь-то у девчонки… хм… не такая, как у десятилетки! И даже не как у двенадцатилетней! Не меньше, чем у Насти, точно. Странно, что Настя этого не заметила с первого взгляда. Лена показалась Насте такой… плоской! А вот так, в трусиках – вполне даже не плоская, и попка есть, и грудь, и вообще, формы очень даже хорошие. Худенькая, да, Настя покрепче, но очень даже ничего. Эдакая гимнасточка в домашнем исполнении.
– Мне скоро шестнадцать будет… через месяц… – чуть запинаясь, ответила Лена, и Настя удивленно вытаращила глаза:
– Что-о?! Да ладно! Ты гонишь, подруга! Какие шестнадцать?! Да тебе больше двенадцати не дашь!
– Ничего я не… гоню, как ты выражаешься! – с достоинством ответила Лена. – Это у нас семейное. Ты маму мою видела? Вот. Так ей почти сорок лет. А выглядит, будто ей чуть за двадцать. Папа называл нас дюймовочками…
Она вдруг присела на стул и зарыдала, уткнувшись в снятый с себя сарафан. Рыдала тихо, почти не слышно, но так горько, что у Насти защипало глаза. Она подошла к Лене, обхватила ее трясущиеся голые плечи и дрогнувшим голосом проговорила:
– Ну хватит, хватит… мы всё потеряли, да! И что?! Мы живы! Нам нужно быть сильными, и выжить! И продолжить наш род! Иначе наши родители нас не поймут!
– Думаешь, они видят нас с небес? – серьезно спросила Лена.
Настя уверенно подтвердила:
– Конечно! Ясное дело, видят! И мы должны не посрамить их памяти! Так что быстренько собирайся и пойдем, дело надо делать, дело!
Она совершенно не была уверена, что кто-то там с небес ее разглядывает. И, честно сказать, предпочла бы, чтобы никто ее не разглядывал, особенно в некоторые моменты интимных уединений. Ну ни к чему это. Однако надо же как-то успокоить и утешить явно инфантильную девчонку, которая не только телом, но и разумом, похоже, не вышла из десятилетнего возраста.
Такое бывает, да. Вечная маленькая девочка. Настя встречала таких в окружении мамы, и эти уси-пуси девицы вызывали у нее отвращение. Льнет к папику, строит глазки, делает губки… тьфу! Хотя, конечно, многие из них просто изображали из себя девочку-цветочек. Но были и такие, что на самом деле просто не вышли из детского возраста, хотя и нарастили сиськи третьего размера, задницу в обхват и губищи – в ладони не уместятся.
Потом она с Леной таскала трупы – великолепное физкультурное упражнение для зреющего девичьего организма! Что может быть лучше, чем вечерком схватить мертвеца и отправиться с ним в соседнюю квартиру? Ну не вечерком, а уже ночью, но все так и есть. Ощущение холодного, податливого мертвого тела Настя потом вспоминала еще до-о-олго и непроизвольно содрогалась. Привыкнет, конечно, в связи с реалиями современной действительности. Но пока вот так.
