– Папа сказал, что ехать куда-то во время эпидемии моровой чумы абсолютная глупость. И лучше уж помереть дома, чем по дороге в своей машине, – пожала плечами Лена. – А еще сказал, что если какие-то взрослые все-таки выживут, то рассчитывать на их помощь не стоит. Их будет так мало, что они и сами-то выжить не сумеют. Потому надо пытаться выживать где-нибудь в деревне. Там печки есть, дров можно напилить и нарубить. Но вначале надо найти таких же, как мы, детей и объединиться в общество. Только обществом можно выжить, и никак иначе. Вся история это доказывает. Кто-то умеет готовить, кто-то пилить и колоть дрова, а кто-то рыбу поймает. И все вот так помогут друг другу и тогда выживут. Еще сказал, что нужно будет собирать продукты здесь, в городе – продукты и вещи, а потом везти их в деревенский дом. Запасов в городах хватит надолго, на много лет. Консервы, конечно, испортятся, но крупы и всякие там макароны сохранятся. Часть их попортят мыши и крысы, но часть все-таки останется. А к тому времени, как все кончится, мы уже вырастем и сможем наладить свою жизнь и поднять цивилизацию снова.
Лена помолчала, собираясь с мыслями, и продолжила:
– Еще сказал, что нужно опасаться банд. Банды будут обязательно, потому что подростки, вырывавшиеся из-под власти запретов, начнут такое безобразие, что все войны покажутся детскими играми. Если они в обычное время избивали, поджигали, даже убивали, а что будет теперь, когда некому их укротить? Сказал, чтобы я не высовывалась, если вижу мальчишек. Любых мальчишек! Потому что они в первую очередь будут захватывать девчонок.
– А он не сказал, зачем будут захватывать девчонок? – слегка иронично спросила Настя, поглядывая на кукольное личико Лены. Та сразу замолчала, потупила глаза, потом посмотрела на Настю и серьезно сказала:
– Чтобы заниматься с нами сексом.
Насте сразу расхотелось ерничать. И вообще, зачем она вдруг решила слегка поддеть Лену? Выбрала время, дура чертова! А девчонка вообще-то не так и проста, как кажется. Умненькая: и не боится горячих тем. Нет, надо поближе с ней сойтись, точно. И правильно говорит: без общества не выжить.
– А как же тогда выживать обществу? – так же серьезно спросила Настя. – Если бояться мальчишек? Как мы размножаться-то будем?
– Папа сказал, что, прежде чем выйти к мальчишкам, надо понаблюдать – как себя ведут, как одеты, как разговаривают. Если это какие-нибудь АУЕ, бежать без оглядки или прятаться. От них и будут все беды. А еще – от кавказских диаспор!
Да, и насчет АУЕ, и насчет кавказцев папа Лены был совершенно прав. Первые – это уголовники или те, кто рядится под уголовников, что еще хуже. Вторые – у них всегда было много детей, просто так принято. Значит, их будет много. А еще – они привыкли считать всех, кто не их веры, гяурами, еретиками. А кроме того, они с детства умеют воевать и умеют мгновенно объединяться в опасные стаи.
А еще – они плохо относятся к женщинам, если эти женщины не их нации. Они считают всех русских девушек шлюхами.
Настя насмотрелась на такое, даже на себе испытала. В их элитном классе с усиленным изучением английского и французского были парни чеченцы и дагестанцы. Это был ужас какой-то! Надменные хамы, которые смотрят на тебя, как на дешевую подстилку.
У Насти был конфликт с одним из них, дошло и до мордобоя – ее к директору таскали, когда она разбила нос дагестанцу. Чуть ли не под исключение пытались подвести. Но когда выяснилось, что он пытался залезть к ней под юбку (славься тот, кто поставил камеры в школьном коридоре!), все затихло, и Настю убедительно попросили никому об этом не говорить. Мол, провели беседу, он извинился и все такое прочее. Осознал свою ошибку.
Но на самом деле он ничего не осознал, глядел на Настю волком и, если бы не боялся, что его выкинут из школы, точно сотворил бы какую-нибудь гадость. Настя была в этом уверена на сто процентов.
Как и уверена в том, что оставили его в школе потому, что папаша хорошенько башлял в проклятую гимназию, переполненную мерзкими снобами и богатыми, не менее мерзкими «хачами». Настя истово ждала, когда покинет этот проклятый вертеп, по недосмотру именуемый школой.
Итак, оставалось только лишь сидеть на месте, есть, спать, выбегать за продуктами в ближайший магазин и потихоньку набирать себе сторонников. Команду. В том числе и мальчишек – и лучше всего из славян. Но тоже осторожно.
Оставался другой вопрос: «на месте» – это где?
Квартира Лены была трехкомнатной. Бабушки Насти – двухкомнатной. В той квартире лежала мертвая бабушка, в этой – мама Лены и перед дверью ее папа. Так, где Насте с Леной базироваться?
Квартира Лены, конечно, побогаче. Обстановка получше, чем у бабушки…
– Вот что, Лен, – задумчиво начала Настя и тут же запнулась – как сказать? Хотя какая разница как?! Главное, дело надо делать, и всё тут!
