– Это мы… – Ибрагим смущенно потупил взгляд, – пацаны расстроились, что вот эта, – он кивнул на ту, что поменьше, с косой, – битой врезала Аслану так, что он на землю свалился! А вот эта Ахмеда чуть не завалила, тоже битой! Ну пацаны и расстроились, их и это… того… а потом обоссали!
– И вы мне привели обоссанных девок? – Аббас яростно взглянул на Джамала. – Вы их вначале изнасиловали, да? Я же вижу – вон у них кровь на ляжках! Все толпой их насиловали, потом обоссали и привели мне?! Это такой подарок, да? Эту мразь привели мне?! Никто их не получит! Я их сейчас пристрелю! Чтобы вы потом вытирали кровь и мозги! Я даже касаться их не буду, этих свиней, пристрелю, и все! Подарок они такой мне привели! Тупые ослы!
Аббас потянулся к двустволке, которая стояла у стены рядом с ним, переломил ее, проверил наличие патронов в патроннике, развернулся к девушкам, стоявшим с опущенными к полу глазами, медленно произнес:
– Аллах акбар…
И тут высокая девушка хрипло сказала:
– Не стреляй! Я знаю, где есть девственницы. Пять человек. Такие же, как мы. Они в квартире, в Юбилейном. Я приведу вас к ним, только сохрани нам жизнь!
– Ты врешь, сука! – резко сказал Аббас и направил ствол ей в живот. Палец его коснулся спускового крючка, но не нажал.
– Зачем мне врать? Завтра мы с подругой поедем вместе с вами в Юбилейный и все покажем! Пять девчонок, все нашего возраста, мы вместе с ними в фитнес ходили. Когда все началось, собрались у нас дома, а потом мы с подругой пошли на разведку. И нас там ждут! Все девчонки домашние, не шлюхи какие-нибудь! Чистые!
Аббас опустил ружье, задумался. А вдруг и правда есть такие девки?! Чистые, девственницы! У него никогда не было девственницы – только русские шлюхи, за деньги, грязные и мерзкие. Потому что за деньги. И потому что до него у них была куча грязных иноверцев, гяуров!
– Ты клянешься, что есть такие девки? И что ты приведешь нас к ним? – спросил Аббас вкрадчиво, почти ласково. – И что ты за это хочешь?
– Я хочу быть главной! Хочу управлять гаремом! Ты же меня не отпустишь, так? И мою подругу? Так вот, мы с ней хотим быть главными. Будем командовать твоими рабынями.
Аббас снова задумался. Честно сказать, предложение ему понравилось. Дагестанка, которая занималась русскими девками, делала это плохо. Она и по-русски плохо говорила, а уж как следует заниматься рабынями и вообще не способна. А вот если бы надсмотрщица была такая же, как рабыни, русская, прикормить ее, дать немного власти… ну как в немецких концлагерях были надсмотрщики – украинцы, русские, прибалты. Они за лишнюю пайку так тиранили своих соплеменников, что даже немцы удивлялись!
Аббас читал об этом. Он вообще много читал и много знал, хотя и выглядел настоящим гуроном, только слезшим с гор. Лохматый, понтовитый. Но он совсем не гурон! Только это афишировать было нельзя, не любят чеченцы умников. Не любят тех, кто слишком уж понтуется. Нет, понты на Кавказе – святое дело! Где понты, там и чеченец, но границы тоже надо знать. Понты ведь разные бывают. За некоторые понты и убить могут.
– Хорошо. Я согласен. Но ты поедешь одна! – ухмыльнулся Аббас. – А если ты не вернешься, сбежишь или заманишь парней в ловушку, твою подругу изнасилуют всем родом, а потом посадят на кол. И она будет умирать долго и трудно. Я не дам ей легкой смерти!
От него не ускользнуло, что девушки переглянулись, а потом та, что с косой, что-то быстро сказала подруге, и сказала по-английски, так что Аббас не разобрал. Он знал английский, но слабо, не настолько, чтобы схватывать смысл на лету.
– Что? Что ты ей сказала? – резко бросил Аббас. – О чем договариваетесь? О чем бы вы ни договаривались, я все сказал! Обманешь – умрете страшной смертью! Поняла?
– Поняла… – кивнула мрачная, потухшая девица.
Аббас удовлетворенно кивнул:
– Отведите их в душ, пусть вымоются! Одежду им не давать! Сейчас не холодно, пусть так и ходят. Рабыни не должны прикрывать свое тело. Их не трогать! Хватит вам и других девок. Завтра возьмете ее с собой, и пусть приведет вас к тем девкам. Все, работайте! И скажите Зульфии – пусть поесть принесет. Этим тоже дайте пожрать. Идите, идите! Чего встали!
Аббас дождался, когда все выйдут, и растянулся в кресле, закинув ногу на поручень. Ему нравилось быть главным. Очень нравилось. А когда он найдет оружие, все будет совсем хорошо! Чеченцы – лучшие бойцы в мире, потомственные воины! И если кто и должен взять верх в этом мире, так это они, и никто другой! И так и будет! Аллах акбар!
Их извлекли из багажника, поставили на ноги, хохоча и отпуская скабрезные шутки. Кто-то цапнул Настю за грудь, больно выкручивая сосок. Она вздрогнула и стиснула зубы, ожидая больше издевательств, больше боли. Но резкий голос позади нее, говоривший на незнакомом языке, тут же остановил мучения.
Лену поставили рядом. Она смотрела перед собой, бесчувственная, безразличная, как статуя.
