Настя слышала, что уголовники даже на воле всегда стараются сидеть на корточках – это что-то вроде визитной карточки прошедших через тюрьмы и зоны. Ну как у негров в Штатах – спущенные с задницы штаны без ремня, едва не падающие на землю. У негров такое потому, что в тюрьме полицейские отбирают ремни. А вот объяснение обычая российских зеков Настя однажды случайно прочитала в сети. Как оказалось, при перевозке – еще в сталинские времена – заключенных сажали на землю. Не для того, чтобы им было удобно, а только лишь для того, чтобы те не напали на конвой. Попробуй-ка соверши героическое нападение, сидя на земле! Ну и понятно, что все места, где обитали зеки, обычно находились на севере, где земля холодная даже летом, не говоря уж о зиме с сибирскими трескучими морозами. Ну так вот, чтобы не отморозить внутренности, зеки сидели на корточках. И попробуй-ка выпрыгни из этого положения, когда ноги твои затекли от долгого сидения!
Настя попробовала. Она мгновенно встала – ее крепкие мышцы ног, тренированные фитнесом и беговой дорожкой, легко распрямились, рука с зажатой в ней «заточкой» вытянулась и со всего размаху впилась в горло конвоира.
Парень страшно захрипел, заклекотал перерезанной глоткой, из разреза фонтаном брызнула кровь, залив Настю с головы до ног мелкими красными каплями. Настя ухватилась за поводок, попыталась вырвать его из руки парня, но ничего не получилось – петлю, сделанную на конце поводка, он, как и положено знающему собаководу, надел на кисть руки. Эта самая петля должна была уберечь хозяина собаки от того, что при сильном рывке поводок выскользнет из руки, собака бросится вдогонку за кошкой и погибнет, попав под машину. Сейчас эта петля практически погубила Настю: убежать тихо не получилось. От рывка конвоир свалился навзничь, чем вызвал естественный и живой интерес соратников, а секунды, потраченные Настей на то, чтобы освободить руку раненого из петли, были настолько жизненно важны для ее побега, что каждая из этих секунд, потраченная на освобождение поводка, приближала ее к неминуемой и скорой гибели.
Когда поводок был уже свободен, от машин послышались крики и топот ног – за Настей началась погоня. Она бросилась прочь, к дороге, к Усть-Курдюмской трассе, в надежде скрыться за посадками и уйти огородами в поселок Зональный или в дачный массив, где в лабиринте переулков и дач можно легко затеряться, а вот проехать на машине очень даже трудно. В дачных массивах – сплошные тупики, шлагбаумы и вкопанные поперек дороги трубы и баллоны! Не зная дороги, черта с два проедешь.
Настя специально выбрала для побега именно это место, хотя казалось, что в Юбилейном затеряться легче – среди массива многоэтажных домов. Иллюзия. Среди многоэтажек затеряться, спрятаться гораздо сложнее. Во-первых, подъезды большинства домов заперты на магнитные замки. Во-вторых, даже если бы были и не заперты, а куда деваться, когда забежишь в подъезд? В любую свободную квартиру? А если они все заперты? Что тогда? А ничего тогда. Тогда конец. И жертва Лены будет абсолютно бесполезна.
Настя неслась, как лань, подгоняемая охотничьими собаками, – легко, упругими прыжками. Уже отбежав метров на пятьдесят, оглянулась и увидела, что за ней бегут все: и те, кто оставался у машин, и те, кто пошел в магазин, – похоже, они уже возвращались, когда Настя совершила свое кровавое дело. Преследователи растянулись цепочкой – впереди двое, что были у машины, позади, метрах в десяти от них, остальные парни из группы. Впереди самые быстрые, позади, по одному, по двое – все остальные. Парни орали, улюлюкали, а когда Настя явно начала отрываться от «загонщиков», двое побежали назад, к машинам, явно для того, чтобы преследовать уже на колесах.
Бежать было легко потому, что фактически Настю не отягощал никакой груз, даже одежда, даже обувь. Она наступала на камешки, топала голыми пятками по каменной твердости асфальту и не чувствовала боли, хотя в обычное время, тогда, когда мир еще был нормальным и не был захвачен горстками подростков-убийц, Настя не прошла бы по такой поверхности и пяти шагов без визга, криков боли и без яростной ругани на тех, кто набросал на асфальт мелкие и крупные кусочки щебенки. Теперь ее ноги будто окаменели, будто не босиком она бежала, а надев на стопы крепкие спортивные кроссовки.
Мышцы работали четко, как отлаженный механизм, сердце нагнетало кровь в сосуды, а мозг – мозг прикидывал, рассчитывал все возможные варианты, и в нем билась одна-единственная мысль: «Добежать до посадок! Успею! Все равно успею!»
Не успела. Белая «Приора» не стала подбирать своих соратников, как на то рассчитывала Настя. Она пронеслась по стоянке у магазина, с визгом покрышек свернула на дорогу, по которой к остановке когда-то подъезжали автобусы и маршрутки, и по ней выскочила на трассу, набрав скорость и отрезав Настю от лесопосадок.
