Теперь оставалось только лишь бежать в сторону речки Гуселки, под мост путепровода. Там в лесу можно попытаться скрыться, шанс очень велик. Вот только Настя вряд ли туда добежит, даже если выдаст скорость, достойную олимпийской чемпионки. Просчиталась! Она просчиталась! Теперь остается только подороже продать свою жизнь!
Не было сожалений, не было печали о себе любимой, так глупо попавшей в передрягу. Только ярость, только желание убить и быть убитой! Она больше не позволит над собой глумиться! Никогда! И ни за что! Перерезать сонную артерию – секундное дело!
Вторая машина вылетела на дорогу – теперь беглянка была в западне. Из машины посыпались парни – похоже, в нее набились все отставшие.
Злые, разгоряченные бегом и преследованием, с бейсбольными битами и мачете наперевес – парни смотрели на девушку, залитую кровью их брата, их единоверца, и она видела в их глазах смерть. Ее смерть. Страшную смерть. Мучительную смерть. И не строила иллюзий – это конец.
И никто: ни она, ни ее убийцы – не услышал рокота двигателя подъезжающей машины. И только когда джип подъехал уже совсем близко и развернулся боком, один из парней что-то прокричал на гортанном языке и показал пальцем на здоровенный, выкрашенный в серо-черный цвет «сарай».
Настя не поняла, почему они кричат, а когда парень показал пальцем в ее сторону, решила – настало время последней битвы! Она решила, что все равно успеет полоснуть себя по горлу, но прежде попробует завалить еще хотя бы одного гада! Нельзя же просто так взять и сдаться?! Уйти, не прихватив с собой ни одного врага!
И тут ударили очереди. Такие громкие, такие оглушающие, что Настя от неожиданности присела – и правильно сделала. Двое из врагов оказались как раз на векторе выстрелов, и теперь пули свистели у нее над головой, разрывая тела, разнося в клочья головы.
Первая же очередь срезала троих, отбросив их метра на два и покатив по асфальту. Еще троих срезала вторая очередь патронов на пять, запоздавшая на секунду, но не менее эффективная. Эти грохнулись на «Приору» и сползли по ней, оставляя на белом боку машины ярко-красные разводы.
Двух свалили выстрелы, просвистевшие над головой Насти, завороженно смотревшей на то, как падают отброшенные тяжелыми пулями фигуры, как их подбрасывает, разворачивает в воздухе, будто в замедленной съемке.
Последний, вожак группы, попытался запрыгнуть в машину и дать задний ход. Пули достали его, когда он уже включил заднюю передачу и попытался рвануть с места. Нажав педаль газа, он скончался, и машина, управляемая трупом, пошла по широкой дуге и с визгом и ревом терзаемого высокими оборотами двигателя ушла в кювет под мост, по пути снеся дорожный знак и прыгнув, как машина киношного героя. Уже на земле она перевернулась на крышу и зажужжала в воздухе колесами – нога мертвеца так и держала педаль газа, а двигатель вырабатывал последние капли топлива, попавшие в его инжектор. Наконец, выработав горючее, «Приора» затихла, и на дороге настала тишина, разгоняемая только рокотом дизеля джипа и тихим бормотанием двигателя серебристой иномарки поверженных врагов.
Настя медленно поднялась во весь рост и обернулась к тем, кто вышел из джипа. Она не боялась. Чего может бояться та, что прошла через унижения и смерть? Убьют? Так она и хотела умереть и мечтала лишь о том, как бы захватить с собой хотя бы одного врага. А эти… может, они и такие же, какими были валяющиеся теперь перед ней на дороге изуверы, но парни из джипа ей ничего пока что не сделали – плохого. И наоборот, сделали все, о чем она сейчас только и мечтала.
Их было трое. Впереди – высоченный парень на вид лет семнадцати, не меньше. В руках у него здоровенный автомат, если Настя не ошибается, автомат Калашникова. У него такой кривой… как он называется? Рожок? Магазин? Только огромный… или ей так кажется, что огромный?
Если бы Настя не знала, что все, кому больше пятнадцати лет, умерли, она бы поклялась, что парню и в самом деле семнадцать или даже двадцать – такой он был огромный, плечистый, а еще привлекал внимание его взгляд. Странный такой, не детский. Очень серьезный и взрослый.
За ним шел небольшой шустрый парнишка с похожим автоматом, слишком для него большим. Если у высокого автомат был, можно сказать, «на месте» в здоровенных ручищах, то здесь ощущение возникало другое – мальчишка играет с оружием, которое потихоньку спер у отца.
Впрочем, парнишка держал автомат уверенно, не так, как держат «для понта», а так, словно готов готов открыть огонь в любую секунду. И Настя его узнала! Это был тот самый, страшненький, похожий на шуструю мартышку парень, дико вопивший матом возле джипа… Да, это тот самый джип! Тот самый, к которому она тогда не подошла!
Высокий и коротышка – в камуфляже и в военных жилетах с карманами, из которых торчат запасные рожки к автомату. А на поясах – кобуры с пистолетами.
