Бывшие офицеры в тот период, надо сказать, не гнушались никакой работой, особенно трудно в этом смысле приходилось так называемым кадровым, то есть профессиональным, военным, не умевшим, что вполне естественно, ничего больше делать по жизни, как только родину защищать (прошу прощения за немного избитую фразу). Поэтому им приходилось за неимением, как говорится, лучших вариантов, устраиваться извозчиками, разносчиками газет, водовозами и даже грузчиками. Однако вскоре для них открылась новая перспектива. В соответствии с декретом Совнаркома от
15 января 1918 г. о создании регулярной Красной армии, в Сибири уже в конце февраля месяца начали формировать первые красноармейские отряды. («Всякая революция лишь тогда чего-нибудь стоит, если она умеет защищаться» — В.И. Ленин.) Поэтому бывшим офицерам было предложено вступать в ряды новой революционной армии на первых порах хотя бы в качестве инструкторов по боевой подготовке, и часть из них откликнулась на такое предложение[159]. Некоторые из офицеров поступили на службу по прямому заданию подпольных организаций. Именно с такой целью, если верить Н.С. Ларькову, в первый томский красноармейский отряд записались тогда поручик В. Серовиков, подпоручик Н. Козьмин и прапорщик А. Девятов.
Имелась, впрочем, и другая работа — нужно было охранять военнопленных, размещавшихся в концентрационных лагерях на территории большинства сибирских городов. Неблагородное, конечно, это занятие для бывшего офицера — вертухаем служить, хотя… тут как посмотреть: не своих же сограждан стеречь, а бывших военнослужащих армии противника, что — совсем уже другое дело, согласитесь. Поэтому некоторые демобилизованные офицеры по приезду в Томск переквалифицировались в охранники. По имеющимся у нас данным, и сам Анатолий Пепеляев, после того как по совету капитана Достовалова вступил в подпольную организацию, для прикрытия через офицерское бюро устроился на работу в охрану лагеря для военнопленных.
В положении, значительно более определённом в плане трудоустройства, оказались так называемые офицеры по призыву, бывшие гражданские служащие, мобилизованные во время войны и окончившие ускоренный курс военных училищ. Эти люди практически все без исключения имели какие-нибудь довоенные гражданские специальности, и у них, таким образом, была возможность устроиться на более престижную в отличие от кадровых военных работу. Таких офицеров, учитывая их, как правило, не дворянское, а всё-таки близкое к народному — разночинское происхождение, даже брали иногда на службу в элитные подразделения, в отряды Красной гвардии. Правда, также пока только в качестве инструкторов по огневой, строевой, караульной и прочей воинской подготовке — в общем, для проведения так называемого курса молодого бойца среди рабочих-красногвардейцев.
Сибирские подпольщики постепенно смогли внедриться и в эти гвардейские, по сути, чисто пролетарские структуры. Так, в отряд томской Красной гвардии, по свидетельству современника тех событий В.Д. Вегмана, удалось устроиться на службу сразу нескольким членам нелегальной антисоветской организации — штабс-капитану Николаеву, поручикам Максимову и Златомрежеву[160]. А один из ставленников эсеровского штаба — поручик Б.И. Меркулов — даже возглавил городскую милицию.
Неплохо у подпольщиков оказалась налажена и разведка. Так, по замечанию того же Вегмана, томские «карбонарии» имели агентов, напрямую соприкасавшихся с ближним кругом местного большевистского руководства, среди которых лучшими осведомителями конечно же, как всегда, являлись женщины, работавшие секретарями или машинистками, а то и просто любовницами, имевшими доступ практически к любой и даже совсекретной информации и по мере возможности снабжавшими такими материалами томских подпольщиков. Примерно то же самое происходило и в других сибирских городах. В Красноярске, по некоторым данным, руководителем городского отдела милиции также числился член тайной организации Коротков, в Иркутске — Щипачёв, а в городе Камень-на-Оби — Самойлов. Известно также, например, что штаб боевого отряда под командованием есаула И.Н. Красильникова, действовавшего в Омске и его окрестностях, направил на курсы молодого бойца «для наблюдения за их организацией и захвата пулемётов в момент восстания» офицера Гампера. И то были конечно же далеко не единичные примеры.
С некоторыми из этих, а также с другими подпольными организациями комиссариат Временного Сибирского правительства по мере возможности устанавливал связь по линии областных и эсеровских структур. Так, из Канска для получения необходимых инструкций приезжал в Томск подпоручик (по другим сведениям, поручик) Фёдоров, представившийся как руководитель тамошней нелегальной организации. Она, по его утверждению, объединяла вокруг себя все подпольные группы от Канска до Нижнеудинска включительно. А объединённую организацию Барнаула, Семипалатинска и Камня-на-Оби позиционировал во время визита в Томск штабс-капитан А.С. Ракин.