Таким образом, значительная часть омского антисоветского сопротивления отнеслась достаточно взвешенно, если не сказать — настороженно, к миссии Смарена-Завинского. И это, несмотря на то, что последний, надо отдать ему должное, провёл в Омске весьма внушительную агитационную кампанию. Выступив в роли этакого новоявленного «Хлестакова», он пустился, что называется, во все тяжкие и, зная о почвеннических настроениях в среде значительной части омской оппозиции, представил деятельность правительства Дербера как государственно-охранительную. Уверял, что входящие в состав ВПАС социалисты настроены строго патриотически как в отношении России в целом, так и по поводу Сибири в частности. Утверждал также, что в состав Временного Сибирского правительства уже введены некоторые представители цензовиков и правых партий. Например, генерал Хорват как наиболее авторитетный политик Дальнего Востока, а также крупнейший питерский олигарх Путилов, что в Харбине при участии ВПАС сформирован уже корпус русских войск под командованием генерала Плешкова, насчитывающий около 20 тысяч солдат и офицеров, и что ведутся переговоры с союзниками о поддержке российских сил войсками Антанты в количестве примерно 100 тысяч человек. Да к тому же, уверял Смарен-Завинский, правительство Дербера пользуется полным доверием союзников, ну и, наконец, большинство подпольных организаций Сибири перешло уже под контроль военного министра Краковецкого, так что осталось теперь только, чтобы и нелегальный Омск признал над собой главенство Временного правительства автономной Сибири.
Там обещали подумать, и это, пожалуй, единственное, что сумел добиться Смарен-Завинский от руководителей местного антибольшевистского подполья. 27 апреля он и сопровождавший его в поездке офицер отбыли из Омска назад в Томск, вместе с ними в столицу областнической Сибири отправилась и делегация В.Е. Флуга.
И вот он Томск — город первого на востоке России университета, город, уже довольно основательно пропитанный интеллигентским духом, город с уже начавшими укореняться либеральными традициями, ну и, наконец, то была резиденция основателя и бессменного руководителя движения сибирских автономистов — Г.Н.Потанина. Именно к нему в Томск 28 апреля и прибыла делегация с особым поручением от Лавра Корнилова. Миссия являлась очень ответственной и в то же время весьма деликатной. Флугу предстояло выяснить, между прочим: насколько далеко заходят устремления Потанина и его единомышленников в плане территориальной обособленности такого огромного и очень важного для России (колониального) региона, как Сибирь.
Чтобы не терять времени, в тот же день, 28 апреля, а это было Вербное воскресенье, члены делегации встретились с Потаниным. Выйти на контакт с ним оказалось достаточно легко. Ну, во-первых, потому, что Григорий Николаевич ни от кого не скрывался, а во-вторых, и Владимир Глухарёв, несколько лет проживший и проработавший в Томске, кое-кого знал в городе, и его здесь некоторые ещё помнили, да и потом рекомендации Смарена-Завинского, видимо, сыграли некоторую роль. В результате встречу с Потаниным и его окружением удалось организовать достаточно быстро. А уже через Григория Николаевича и членов его кружка Флугу удалось также без особых проблем выйти и на руководителей местных подпольных офицерских формирований, так что в Томске всё оказалось в этом плане немного проще, чем в Омске.
Во время самой встречи с Григорием Николаевичем генерал Флуг был несколько обескуражен внешним видом Потанина, а также состоянием его здоровья. Как позже писал Василий Егорович, легенда сибирской автономии оказался вполне заурядным и «дряхлым старцем», совсем плохо видевшим и уже начинавшим глохнуть. Для поправления здоровья Григорий Николаевич придерживался строгой диеты, ел только два раза в день, практически не ужинал, отказывая себе даже в чае, к тому же ко времени приезда корниловской делегации пошла последняя неделя изнурительного велико-пасхального поста, поэтому силы у восьмидесятидвухлетнего старика конечно же оказались не в избытке. Лучшие годы великого Потанина, увы, остались уже далеко позади[184]. Так что беседу от его имени, но конечно же в его присутствии вели с генералом Флугом член кадетской партии адвокат Александр Николаевич Гаттенбергер, а вместе с ним видный областник и журналист Александр Васильевич Адрианов.