В мае же 1918 г., вот только очистилась ото льда река Лена, из Иркутска, как и было обещано руководством Центросибири, в Якутскую область отправился карательный отряд под командованием большевика польского происхождения Рыдзинского. Команда карателей состоял наполовину из точно таких же, как и их командир, сосланных в Сибирь поляков, а также из венгерских воинов-интернационалистов (по сути — наёмников) да ещё сибиряков- красногвардейцев. Однако им с первого раза, снаскока, так сказать, не удалось прорвать линию самообороны, организованную под руководством Болеслава Геллерта, и лишь после того, как к красным подоспела помощь рабочих отрядов из Киренска и Бодайбо, Рыдзинский смог продвинуться на север, и 1 июля его отряд, наконец, занял Якутск, но ненадолго.
Так, уже через месяц на территорию области прибыли части Сибирской добровольческой армии под командованием есаула Красильникова. Красногвардейцы Рыдзинского были рассеяны, а в Якутской области провозглашена власть Временного Сибирского правительства. После этого самопровозглашенная якутская автономия так больше и не возродилась, оставив по себе лишь, может быть, добрую память да благодатный материал для пытливых и по-прежнему неугомонных любителей исторических расследований.
Ещё одним регионом, чуть было не вышедшим в первой половине 1918 г. из-под контроля большевиков, стал Горный Алтай. У его «сепаратистских» устремлений имелась своя непростая история, которую мы также хотели бы изложить в рамках нашего сравнительно-обобщающего публицистического исследования.
«Джеронимо!» — с таким выкриком прыгают с самолета американские воздушные десантники.
Своим происхождением традиция обязана вождю апачей Джеронимо (1829–1909), имя которого наводило на белых поселенцев такой страх, что, стоило кому-нибудь крикнуть: «Джеронимо!», как все сразу же начинали выпрыгивать в окна.
«Наконец, настал век того великого переворота, коего ужасная сила ниспровергла все престолы Азии и потопила оные в крови защитников. Это век торжества Чингиз-Ханова». Так писал двести лет назад в одной из своих книг первый российский востоковед монах Иакинф Бичурин.
Но прошло время… После распада Монгольской империи (Великого Монгольского улуса), созданной Чингиз-ханом и его сыновьями,[224] и изгнания последнего императора их династии (Юань) из Китая к концу XIV века монгольские племена вновь оказались в пределах своих первоначальных, то есть естественных, границ. В тот период на данных территориях образовалось два впоследствии постоянно враждовавших между собой союза племён: восточный и западный, последний носил название Ойротский союз. Формально на монгольском престоле по-прежнему находились тогда ханы из династии Чингизидов, однако решающую роль в осуществлении внутренней и внешней политики стали играть визири (тайши — по-монгольски). В первой половине XV века эту должность исполняли ойротские князья из рода Чорос, и на протяжении почти сорока лет они, таким образом, являлись фактическими хозяевами Монголии.
В 1449 г. один из них по имени Эсень нанёс сокрушительное поражение китайским войскам, монгольская конница, как в старые добрые времена, вновь дошла до самых стен Пекина и даже взяла в плен китайского императора. Заключив на выгодных условиях мирный договор с династией Мин, Чорос-Эсень, оказавшись, по замечанию И. Бичурина, «на высочайшей степени могущества», не захотел больше ни с кем делить хотя бы номинальную власть в монгольском государстве. Он поднял мятеж против Чингизидов, разбил их в ряде сражений, после чего провозгласил себя великим ханом монголов. Однако сам он вскоре был убит в результате элементарного дворцового переворота, после чего власть ойротов над Монголией также закончилась.