Вместе с тем, желая в сложившейся ситуации каким-то образом всё-таки сохранить исполнительные структуры губернского самоуправления, томские земцы решили создать на их основе так называемый экономический совет во главе с теперь уже бывшим председателем губернской управы эсером Николаем Ульяновым. В число членов экономического совета, кроме известных нам уже по предыдущим событиям социалистов-революционеров Михаила Рудакова, Юсуфа Саиева и некоторых других, также вошли меньшевик Валериан Денисов и даже большевик Карл Ансон. Данный совет призван был содействовать принятию необходимых мер «для спасения гибнущего хозяйства Сибири». С этой целью на первом же своём заседании, проходившем 8 марта под председательством Михаила Рудакова, члены экономического совета приняли решение выступить с инициативой по созыву в Томске съезда земств и городов (губернских, уездных и городских самоуправлений) Сибири и приступить в ближайшее же время к его организации. В повестку дня будущего съезда предполагалось включить, в частности, вопросы внутреннего и внешнего финансового займа, организации на его основе собственного банка и закупки товаров для Сибири за границей («Алтайский луч», № 32 за 1918 г.).
В ответ, для того чтобы продублировать деятельность земства и экономического совета, томские большевики по примеру омских товарищей создали губернский совнархоз во главе с коммунистом С.А. Черепановым. Большевистский совет народного хозяйства, так же как и правоэсеровский экономический совет, создавался на «многопартийной» основе. Так, в частности, известно, что одну из ответственных должностей в томском губернском совнархозе занимал меньшевик Сергей Неслуховский[296].
Две губернские исполнительные структуры — и экономический совет, и совнархоз — существовали до конца марта параллельно, и лишь 27-го числа наступила, наконец, окончательная развязка. В тот день в здание (на бывшей Новособорной площади, переименованной в площадь имени Революции), где по-прежнему размещалась губернская земская управа, а вместе с ней и губернский экономический совет, явились представители совнархоза во главе с большевиком С.А. Черепановым и попросили находившихся там членов бывшего губернского самоуправления немедленно сдать все дела и, что называется, очистить помещение. Председатель управы Николай Ульянов осведомился у С.А.Черепанова: будет ли применено насилие, в случае если земцы откажутся добровольно покинуть здание. Черепанов ответил, что у него есть предписание применить силу. Только после этого члены управы, а также экономического совета освободили занимаемые кабинеты и разошлись.
Томская городская дума ещё некоторое время продолжала функционировать. Правда, она редко собиралась в полном своём составе и практически никаких вопросов уже не обсуждала, а в городской управе порой вообще сидел только один человек — большевик Семён Канатчиков: принимал посетителей, выслушивал их и отправлял прямиком в гостиницу «Европа», в тот или иной отдел городского исполкома. Однако туда не так-то легко было попасть: стоявшие у входа в здание вооружённые венгры-красногвардейцы (бывшие военнопленные) внушали многим просителям такой неподдельный ужас, что некоторые из них разворачивались и, перекрестившись, уходили восвояси от греха подальше, что называется.
В середине марта в Томске с официальным визитом находился японский вице-консул Сугино, в ходе которого он, в том числе, посетил и городскую думу; кого он там застал и что делал — неизвестно, но факт такой засвидетельствован местными периодическими изданиями. Визит японского консула, по официальной версии, был связан с тем, что министерство иностранных дел Японии якобы намеревалось открыть в Томске ещё одно сибирское дипломатическое представительство. По версии же советской стороны, японский консул приезжал в Томск, чтобы наладить здесь, в том числе, и свою нелегальную агентурную сеть. То, что послы имеют отношение к разведывательной деятельности в любой стране и при любом режиме, — ни для кого не секрет. Сугино же, как выяснили вскоре иркутские чекисты, плюс ко всему ещё и сам участвовал в некоторых шпионских операциях. Так, уже после возвращения из Томска, 17 апреля, в одной из иркутских гостиниц японского вице-консула, а также двоих его ближайших помощников задержали, что называется, с поличным — при попытке получения от российских граждан секретных документов по линии Сибвоенкомата.